И вырастут крылья

— А мне нравится! Уютненько так, по-домашнему! – наконец, выдал он.

— И не надейся! – я наставила на него палец. – Жить не пущу!

Маг широко улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы, схватил печенье и утопал в гостиную.

Э-эх! А ведь чуть не переспали!.. Это я прикалываюсь, конечно. Нервы! А вообще, Никита классный, но ещё мальчишка. Первый курс университета. Хотя выглядит старше своих лет.

— Это у нас семейное, – похвастался Кит, когда я сказала ему об этом. – Видела бы ты моих отца и брата!..

— Обойдусь как-нибудь!

Мы переглянулись и начали хохотать. Напряжение, сковывающее плечи, отпустило. С Никитой было легко, почти как с подружкой. Только в голову упрямо лезли воспоминания о наших поцелуях. Пока парень уплетал картофельное пюре с домашними котлетами, я, как дура, таращилась на его пухлые губы. Через силу отвела взгляд и преувеличенно долго разворачивала конфету.

За пустой болтовнёй время летело незаметно. Чай давно был выпит, конфетница тоже опустела, когда мой гость не выдержал:

— Не тяни, Даша! Уже одиннадцать. Пора баиньки!

И я, смиряясь с неизбежным, поплелась в спальню. Никита остался в гостиной. Я видела его через открытую дверь. Маг уже завалился на диван и лёгким движением руки «листал» каналы. Наверное, со стороны это выглядело безрассудно: вот так доверять, по сути, незнакомому человеку, но я доверяла.

В шёлковые пеньюары облачаться не стала, не тот случай. И прямо в домашних штанах и майке залезла под одеяло. Долго крутилась, не находя себе места: всё мешало, давило, жало. И через какое-то время я вернулась в гостиную. Кит, казалось, совсем не удивился. Пододвинулся, освобождая мне место, и укрыл пледом.

Мы смотрели боевик, безбожно издеваясь над героями, а потом я незаметно задремала.

За домом был лес. Странно, я не замечала его раньше. Ни разу не обращала внимания. Так бывает?.. Лес был чёрный и мрачный, с поникшими мокрыми ветвями и опущенными еловыми лапами. Почему столько елей? У нас их растёт мало. У нас тепло. И почему у меня ощущение, что лес ждёт. Чего? Чего все ждут от меня?!

Я знакомым движением открыла калитку. Было чувство, что иду домой. Так часто бывала здесь, что привыкла. Шла уверенно, уже зная, что ждёт меня за углом дома. И ещё я точно знала, куда мне надо идти. Вот она – конура.. Ноги словно вросли в землю. Не могу ступить – и всё тут! Боюсь!

Но сегодня всё по-другому. Со мной Никита. Он рядом! Наверное, мысль о поддержке улыбчивого парня помогла справиться со страхом. Я опустилась на колени и поползла к конуре. Пристально вглядывалась внутрь, но не видела ничего, кроме черноты. А потом (это был обман зрения, не иначе!) заметила какое-то шевеление внутри. Даже не шевеление, а колебание воздуха. И очередная волна страха затопила меня. Сердце готово было выскочить из груди, в ушах звенело от ужаса. Я плакала и выла от страха и ползла вперёд. По миллиметру, но ползла.

— Эй?! – выдавила дрожащим голосом. – Кто там?

В конуре кто-то шевельнулся. Это точно! Страх отбросил меня назад. И снова тишина.. Наверное, это тот самый момент в фильмах ужаса, когда герои идут в лапы монстров или маньяков, а ты сидишь перед экраном и кричишь: «Куда ты лезешь, придурок? Беги!»

Не знаю, что это было: глупость, любопытство. В моём случае скорее всего отчаяние. Меня столько ночей упрямо вели сюда, что я.. полезла внутрь – прямо в чёрную пасть конуры.

Темнота – беспросветная, беспроглядная. И что-то дрожащее в углу. В какой-то момент меня шарахнуло мыслью, что ОНО боится так же, как и я. Задержала дыхание и протянула руку, с ужасом ожидая, на что сейчас наткнусь. Что-то тёплое. Живое!.. Праматерь моя! Я рвано выдохнула, когда меня схватили холодные пальцы.. или когти? Как-то поплохело! Но потом заработали мозги. Это не когти, это пальцы, холодные, но мягкие. И особой силы в них я не почувствовала: ни физической, ни магической. Сама схватилась за.. Не помню за что. Ощущения смазывались сном. Попятилась из конуры, собираясь вытащить ЭТО на свет. Было трудно, будто воздух стал плотным и густым. Каждый рывок с усилием, каждое движение с надрывом и сбившимся дыханием. Я пятилась и пятилась.. пятилась и пятилась. Что ж такое?! Почему так долго?! Тут же метр в длину, не больше! Чужие пальцы уцепились за моё плечо сильнее, словно их хозяин боялся, что я его брошу. А я ползла назад, чувствуя такой леденящий холод, что немела спина и ноги. По моим ощущениям я должна была не то что вылезти из конуры, а вообще оказаться за калиткой.

— Сейчас!.. Сейчас!..

Успокаивала я ЭТО и себя заодно.

— ..Чуть-чуть осталось!

Очередной рывок назад – и пугающее ощущение пустоты под ногами. Я зажмурилась, неосознанно прижимая ЭТО к себе, и полетела вниз..

— А-а-а-а-а!!!

Орал Никита, тыча в меня пальцем. Я зажмурилась от яркого света, резанувшего по глазам.

— Чего ты кричишь?

— Кто это?! – сорвался на фальцет мой помощник.

Проследила за его взглядом и замерла. У меня на груди лежал ребёнок, лет трёх-четырёх на вид. Он вцепился в мою майку и дышал шумно, тяжело, словно задыхаясь. Я ошалело уставилась на Кита и покачала головой.

— Не знаю..

Но это были те самые пальчики из конуры! Ребёнок трясся от ужаса и жался ко мне всё сильнее, стараясь спрятаться под моими руками. Желание укрыть, защитить возникло мгновенно. Я шикнула на Кита и погладила головку со спутанными светлыми волосиками.

— Не бойся!

Ручки обхватили меня ещё сильнее. А я.. Я не знаю, что это за ребёнок и как он сюда попал, но уверена в одном: не обижу его и никому не позволю. Страх этого малыша буквально ломал меня.

— Не бойся! – успокаивала его, стараясь говорить ласково. – Не бойся!

Я осторожно села, разглядывая свою «находку», и чуть не взвыла в голос. Что случилось с этим ребёночком?.. Это был скелет, обтянутый кожей! И сейчас он дрожал, цепляясь за меня пальчиками-косточками. Стоило Никите открыть рот – ребёнка начинало колотить.

— Тш-ш-ш! – велела парню. – Он боится тебя.

Маг навис над нами и брезгливо поморщился.

— Вши, Дашка!

Меня передёрнуло, но шарахаться было поздно. Наверняка, уже набралась этих паразитов. Кит соображал быстрее. Он провёл рукой над нами, шепча заклинание, и коснулся головки малыша. А тот на мгновение застыл, потом вытянулся и завыл!

Мамочка моя! Это было жутко до оторопи! Он выл, как зверёк! То ли от боли, то ли от страха! Да чёрт с ними, с этими вшами!

Прижала к себе худенькое тельце.