Страница 9 из 79
Глава 3
Ерофей сделал два шага назад, испуганно глядя на городового. А тот, громыхая набойками на каблуках, прошелся по дому, заглянул во все комнаты, мельком взглянул на меня и остановился напротив Ерофея, сверля его глазами из-под насупленных бровей и положив руку на черную кобуру с револьвером.
— Ну? Где документы?
— Господин… э-э-э… городовой, добро пожаловать, — с трудом совладав с собой, Ерофей растянул губы в льстивой улыбке. — Может? хотите чего-нибудь выпить? Есть молоко, квас…
— Ты мне зубы не заговаривай! В тюрьму захотел?
— За что? — изобразил он искреннее удивление. — Что я такого сделал? Только добро людям приношу. Лечу с утра до вечера, сил не жалею.
— Документы твои где? Слышал, ты людей принимаешь без надлежащих документов и разрешения от городских властей не имеешь. Это серьезное преступление! За это и в тюрьму можно надолго загреметь.
Ерофей весь как-то поник под суровым взглядом представителя власти и съежился, затравленно глядя на него снизу вверх.
— Господин городовой, я ведь ничего плохого не делаю, — слезливо проговорил он, заламывая руки. — Я всего лишь стараюсь помочь людям. Вы сами можете спросить, ведь не просто так они стоят у нашего забора и ждут приема. Уж войдите в положение и пожалейте больных и страждущих.
— Какое мне до этого дело? Государь наш батюшка не для того жалованье нам, городовым, платит, чтобы мы «в положение входили», — скривил он губы. — Закон суров, и все должны его придерживаться. А кто этого не хочет…
— Почему же не хочу? — принялся оправдываться Ерофей. — Я бы хотел получить разрешение, но ведь это дело хлопотное и дорогое.
— И что с того? А если ты угробишь кого? С кого спросят? С нас! С власти! Скажут: как вы допустили, что без документов человек других лечил? Куда же вы, служивые, смотрели?
Я наблюдал за ними и неспешно ел суп. Всем: мне, Ерофею и городовому было понятно, для чего понадобилось это представление, поэтому я нисколько не переживал, что больше мы не сможем заниматься лечением. Ложку за ложкой я ел густой наваристый суп и ждал, когда же городовой озвучит сумму.
— Я все понимаю, — Ерофей обреченно вздохнул. — Вы выполняете свой долг, а я — свой. Но ведь мы всегда можем договориться.
Городовой внимательно слушал лекаря, и по его лицу ничего нельзя было понять.
— Ведь оба для блага людей стараемся, — продолжал Ерофей. — Негоже нам ссориться и против друг друга идти. Надо как-то вместе по жизни двигаться и помогать.
— Хорошо. Если найдешь, что положено, то могу на время глаза закрыть, — сухо произнес городовой.
— Сейчас, не извольте беспокоиться. Я быстро, — лекарь метнулся в комнату, где мы спали.
Послышался какой-то грохот, звук отодвигаемого комода, затем шуршание купюр и звон монет. Городовой с интересом прислушивался, по-прежнему не обращая на меня никакого внимания,
Через минуту Ерофей вернулся и нерешительно протянул руку, в которой были зажаты скрученные деньги.
— Надеюсь, этого хватит, чтобы мы поняли друг друга. Сами понимаете, мы с учеником только приехали в ваш город. Потратились на жилье, на самое необходимое, — извиняющимся тоном сказал Ерофей, заглядывая в глаза городовому, который молча взял деньги, расправил купюры и быстро пересчитал.
— Ладно, оставайтесь пока, — с тяжелым вздохом ответил городовой, будто нехотя убрал деньги в нагрудный карман, развернулся на каблуках и направился к выходу.
Уже открыв дверь, он бросил через плечо:
— Займись бумагами, через месяц снова приду.
Когда тяжелые шаги стихли на крыльце и со скрипом захлопнулась калитка, Ерофей перестал притворяться и, не сдержавшись, сплюнул на пол.
— Вот ведь сволочь! Вымогать у меня вздумал! Скотина! Знаю я таких правильных, законом прикрывающихся. Потом снова заявится и еще больше возьмет. У-у-у, паскуда! — он поднял кулак и потряс им.
— А может, сделать документы? — уточнил я. — Тогда и платить не придется.
— Думай, что говоришь! — прикрикнул он, продолжая кипеть от злости. — Как я эти документы сделаю, если у меня нет образования? Там диплом с медицинской академии нужен. И чтобы не меньше пяти лет в больничке поработал. Здание чтоб подходило по каким-то там требованиям, — перечислял он, загибая пальцы. — А потом все равно платить будешь, только уже не городовому на лапу, а в казну.
В это время на крыльце послышались шаги, и Ерофей замолчал. Мы оба уставились на дверь. Неужели городовому мало показалось, и он вернулся за добавкой?
Дверь медленно открылась, и в дом зашла уже знакомая беременная женщина-чайник.
— Как и обещала, — она показала трехлитровую банку компота с плавающими вишенками, подошла к столу и поставила ее передо мной. — Только банку не разбей и верни обратно.
— Спасибо, — кивнул я.
— Это тебе спасибо. Так хорошо себя чувствую, будто и не беременна вовсе. А ведь в больнице мне сказали, что зря переживала. Врали, стало быть, — она недовольно поджала губы и покачала головой. — Веры этим ученым дохтурам и фильшерам нет. Ничего не знают, а сидят с важным видом.
— Зря так говорите. Они побольше нашего знают, — ответил я.
Мне почему-то захотелось заступиться за медиков, ведь один из лекарей помог мне понять, что именно происходит с женщиной. Без его подсказки я бы не знал, что вложить в руну.
— Ой, не знаю, — махнула она рукой, развернулась и вышла из дома со словами: — Банку не разбей. Сына за ней отправлю.
Я откупорил крышку, налил компот в свою кружку и с удовольствием выпил сладкий прохладный вишневый напиток. В это время Ерофей надел халат, поправил съехавшую простынь на лавке и аккуратным рядом выстроил бутыльки с настойками.
— Иди за больными. И смотри — бедняков не приводи. Они только горазды ныть и жаловаться, что денег нет. А как за водкой у трактира стоять — так деньги у них имеются, — по обыкновению проворчал он.
Я допил компот, встал из-за стола и почувствовал, что стало лучше. Ноги уже не подгибаются от усталости, руки не трясутся и сердце не стучит, как бешеное. Немного восстановились жизненные силы, но магической энергии по-прежнему почти нет. Нужно как можно быстрее восполнить запас, ведь сегодня вечером меня ждут в купеческом доме. Я обещал посмотреть сына того купца Щеглова, который подходил ко мне на площади.