Страница 57 из 79
— Как угодно, — склонил голову пожилой лекарь. — Полина Всеволодовна, рад, что вы в здравии. Признаться честно, я сам очень перепугался за вас. К счастью, не только официальная медицина, но и народная может помочь.
— Официальная вообще не помогла, — сказал Базаров и, прищурившись, бросил на него недовольным взгляд. — Если бы не этот юноша…
Он не стал договаривать, махнул рукой и заключил меня в свои медвежьи объятия.
— Благодарю. От всего сердца благодарю. Как хоть зовут-то тебя?
— Степан Устинов, — кое-как высвободившись, ответил я.
— Всем расскажу о тебе, Степан Устинов. Пусть все знают, какой молодец у нас объявился.
— Лучше не надо. А то мало ли чего выйдет, — замялся я, вспомнив о своде законов.
— Ну ладно, как скажешь. Но мы обязательно должны отметить выздоровление моей Полинушки, — Базаров поцеловал дочь в лоб. — Поехали к нам домой. Столы накроем, гостей позовем.
Я не стал отказываться. Ведь если не купец, то, может, промышленник поможет с разрешительными документами.
Втроем, ведь лекарь, не сказав ни слова, ушел раньше, мы вышли из кабинета и двинулись по широкому коридору. Однако, когда дошли до цеха с красками, Полина остановилась и, схватив меня за руку, показала себе на шею.
— Что такое? — насторожился Базаров.
— Она задыхается! — выпалил я, увидев, как синий комок вновь появился на горле и очень быстро растет. — На улицу! Быстрее!
Мы с двух сторон подхватили ее под руки и почти бегом повели к выходу.
Полина уже с трудом дышала и с мольбой смотрела на меня, ожидая помощи. Как только мы буквально вылетели на свежий воздух, я нарисовал на ее запястье руну «Исцеления». К девушке вернулась способность дышать, и она, не сдержавшись, расплакалась.
— Что это такое? Что со мной? — запричитала она, рыдая на плече отца.
Тот выглядел растерянным.
— Полина, раньше с тобой такое случалось? — спросил я.
— Никогда, — мотнула она головой, вытащила из нагрудного кармана отца носовой платок и вытерла слезы.
— То есть сегодня это случилось в первый раз, и только когда ты зашла на фабрику. Верно? — продолжал допытываться я.
— Да.
Я обратился к Базарову, который гладил дочь по голове, чтобы успокоить.
— Что нового появилось у вас на фабрике?
Мужчина задумался.
— Да вроде ничего нового. Все как обычно, — подумав, пожал он плечами.
— А краска?! — воскликнула Полина. — Помнишь, ты рассказывал, что прислали новую бирюзовую краску на пробу?
— Точно! Краска! И воняет она жутко. У меня две работницы уже слегли, говорят, дурно от нее становится.
— Нужно немедленно избавиться от этой краски и наладить систему вентиляции. На вашей фабрике очень трудно дышать, — подсказал я и обратился к девушке. — А ты пока не приходи сюда. И не носи вещи, покрашенные той краской. Я думаю, что у тебя на нее… сенная лихорадка, — пояснил я, выдернув из памяти Степана нужное определение.
— Она лечится? — напрягся Базаров.
— Нет. Нужно держаться подальше от того, что вызывает эту лихорадку. Иначе Полине снова станет плохо.
Всеволод Афанасьевич покачал головой, горестно повздыхал и указал на карету с ожидающим кучером.
— Поехали пообедаем. Заодно расплачусь с тобой.
— Езжайте без меня. Меня больные ждут. Да и дело одно срочное имеется, — я вспомнил про Тень, поселившуюся в доме фонарщика.
— Завтра вечером к нам приходи. Понял? Ради такого гостя, как ты, званый ужин организуем. Всех позову, пусть знают, какой грамотный лекарь у нас в городе появился. Лучше любого главного врача лечит.
— Может, все-таки не надо?.. — вновь попытался запротестовать я, но он был непреклонен.
— Никаких «не надо»! Отметим выздоровление Полиночки и решим вопрос с наградой. Эй, Данила, подвези молодчика до дома и сразу обратно! — махнул он кучеру.
Базаровы проводили меня до кареты и взяли обещание явиться к ним завтра на ужин. Делать нечего, пришлось соглашаться. К тому же я сам не против поближе познакомиться с Полиной.
Оказавшись дома, я принял больных, которые терпеливо ждали моего возвращения. Многие из них видели Базарова и узнали его, поэтому пытались выведать у меня информацию о том, что у него случилось, но я наотрез отказывался обсуждать тех, кто обращается ко мне за помощью.
Вечером, когда проводили последнего больного с подагрой, сел на Пепельную и поехал на берег Ангары. В это время суток я здесь еще не был, поэтому поразился красоте ярко-оранжевого заката, золотистым бликам на воде и зеленеющему лесу на другом берегу, который казался волшебным в свете заходящего солнца.
Сюда я прибыл с единственной целью — подумать. Непонятное черное существо, перемещающееся по углам дома, наверняка имело общую природу с теми подселенцами, которых я уничтожал в телах людей. Однако была и существенная разница. С помощью рун я помогал организму больного справляться с сущностью, но в этом случае тварь была сама по себе, поэтому я не знал, как действовать.
Сначала мне пришло в голову применить боевую руну, но я тут же отказался от этой идеи. Сущность не имеет физического тела, а это значит, что ее нельзя убить в обычном смысле этого слова: ни пристрелить, ни мечом проткнуть, ни поджечь и тому подобное.
Хм… Как же тогда действовать?
Время шло, я перебирал в голове массу различных рун и знаков, но никак не мог понять, как справиться с Тенью. Судя по тому, что рассказывала жена фонарщика, сама Тень никак на них не влияла, только пугала. Но я уверен, что это не так. Возможно, они просто еще не почувствовали воздействия сущности или не поняли, что проблема с черным пятном на спине мужчины может быть связана с Тенью.
Вскоре солнце полностью скрылось за горизонтом, и начало стремительно темнеть. В окнах ближайших домов зажглись огни, из печных труб поплыл дым, пароходы и корабли, проплывающие по Ангаре, освещали себе путь фонарями, свет которых отражался от водной глади.
Когда я уже хотел вернуться домой, отчаявшись подобрать подходящую руну, вспомнил один случай, произошедший со мной в детстве. В нашем родовом замке появился призрак. Сам я его не видел, но о нем беспрестанно говорили слуги, которые встречали молочно-белый силуэт то на чердаке, то в подвале, то на черной лестнице. Мои родители не придавали значения этим слухам, считая их сказками, но однажды к нам в гости приехал двоюродный брат моего деда — сухонький старичок с изумрудного цвета глазами и огромной магической силой. Звали его Мирендор.