Страница 30 из 79
— Хм, меньше пятидесяти рублей за месяц, — прикинул я. — И сколько из этого ты мне будешь платить?
— Ну-у, — замялся он, быстро подсчитывая в уме. — Процентов десять. Больше не могу. Приходится за жилье платить. Казенного дома мне не досталось.
Я прекрасно понимал, что за день могу заработать больше, чем Илья мне будет платить за месяц. Но, с другой стороны, у меня под рукой всегда будет лекарь, который подскажет, если я чего-то сам не пойму. Ведь с помощью Ильи я вылечил беременную женщину и мальчика Ванюшу.
Однако сразу соглашаться тоже неправильно. Пусть помучается ожиданием. А то только о своей репутации заботится.
— Мне нужно подумать, — сказал я и подошел к калитке.
— Долго ждать?! — крикнул он мне вслед.
— Завтра приходи.
До позднего вечера мы с Ерофеем принимали больных. Кроме обычных работяг и крестьян были два довольно богатых человека. Один — пожилой мужчина с больными суставами. Второй — молодой парень с застарелым болезненным переломом.
Обоим я помог без лишних усилий, но Ерофей заломил такую цену, что мне стало неловко. Я решил, что нужно больше власти брать в свои руки, ведь непомерными запросами мы только отпугнем остальных больных. К тому же, как и сказал Илья, репутация очень важна.
Проводив последнего больного, я зашел в дом и устало опустился на лавку у окна.
— Нам нужно поговорить, — строго сказал я, глядя на то, как Ерофей с довольным видом пересчитывает дневной заработок.
— Ну, говори, — не отрываясь от своего дела и даже не взглянув на меня, сказал он.
— Впредь стоимость лечения буду озвучивать я.
Ерофей вскинул голову и недоуменно уставился на меня.
— Ты чего удумал?
— Оплата за лечение должна быть соразмерна потраченному времени и энергии. Мы не будем брать лишку. Если вылечить насморк стоит один рубль бедняку, то и богачу будет стоить столько же.
— Ты в своем уме? — лекарь постучал пальцем по своей голове. — Совсем не соображаешь? У этих богатеев — помещиков, купцов, промышленников — деньги куры не клюют. Для них этот рубль, что для тебя копейка.
— Будет так, как я сказал, — с нажимом проговорил я. — Человек приходит к нам с болью, и не важно, какой у него статус. Если так дальше пойдет, вы вообще не будете бедняков принимать, так?
— Вообще-то я так и хотел, — кивнул он. — Зачем тратить время на то, что приносит мало денег, если можно это же время потратить, но заработать в разы больше?
— Я не делю людей по достатку и буду одинаково помогать всем. Даже тем, кто не может заплатить.
— Во дурак, — Ерофей сокрушенно покачал головой. — Делай что хочешь, раз мозгов не хватает жить по-другому.
Бросив на меня недовольный взгляд, он тут же продолжил считать деньги.
Я перекусил жареным хлебом с яйцами, который приготовил наш работник Семен, и лег на лавку, прихватив с собой толстую книгу краткого содержания Свода законов. Посмотрев оглавление, открыл перечень законов из седьмого тома и только начал читать, как понял, что так сильно устал, что глаза слипаются и смысл прочитанного не доходит до моего сознания. Решив почитать завтра, убрал книгу под лавку и, отвернувшись к стене, заснул.
Приснилось мне Лесогорье — та деревня, в которой Степан прожил больше десяти лет. Для меня эта деревня ничего не значила, но не для Степана. Он плохо помнил жизнь с родителями, зато очень хорошо помнил то, что происходило после их смерти. Однако даже в голоде и побоях он находил то, что дарило ему тепло и свет. И это были его мечты.
Он понимал, что сможет жить как захочет, только когда вырастет и уйдет от Ерофея, поэтому представлял себе большой светлый дом с яблоневым садом и прудом. Представлял, как будет сидеть за столом в кругу людей, которые его любят и ценят. Мечты о светлом будущем давали сил на жизнь, полную невзгод и лишений.
Проснувшись, я ощутил неимоверную тоску. Мне стало так жаль этого мальчика, который, к сожалению, поверил своему наставнику и умер, так и не дожив до своего совершеннолетия. Я бы все отдал, чтобы он остался жив, но это невозможно.
Ерофей еще спал, но во дворе уже ходил Семен.
— Ты чего так рано здесь делаешь? — спросил я, спускаясь с крыльца и зевая во весь рот.
— На работу пришел, — пожал он плечами, проходя мимо с охапкой сена. — Лошадей покормлю и пойду завтрак готовить, — парень остановился, будто решаясь на что-то, затем, резко обернувшись, выпалил: — Можно мне с вами жить?
— Зачем?
— Тогда мне не придется время на дорогу тратить.
— А как твои родители на это отреагируют?
Семен тяжело вздохнул и опустил голову.
— Мамка у меня умерла в прошлом году, а батя новую бабу себе привел. Злая она, не хочу с ней жить, — еле слышно проговорил он.
— Хм…Сколько тебе лет?
— Уже пятнадцать, совсем взрослый, — быстро ответил он и с надеждой уставился на меня.
— Маловат, — покачал я головой. — Без отцовского разрешения нельзя тебе из дому уходить.
— Он не разрешит, — буркнул Семен и, помедлив немного, продолжил. — Эта дура его постоянно против меня настраивает. То я духи у ней пролил, то деньги украл, то в котелок с супом плюнул. А я этого не делал! — возмущенно воскликнул он. — Батя ей верит, а не мне.
— Зачем же она на тебя наговаривает?
— Мне-то откуда знать? — пожал он плечами. — Рассорить нас хочет.
Я задумался. Конечно, ситуации Степана и Семена сильно отличаются, но все же общее есть — им плохо дома. Я должен вмешаться и помочь хотя бы этому парню, который, к счастью, жив.
— Слушай, сейчас больных пока нет. Давай вместе сходим к тебе домой и поговорим с твоими родными.
— Спят они еще в это время. Да и о чем с ними разговаривать?
— Без разрешения никак нельзя тебе к нам переехать. Если тебе так плохо дома, то попробую уговорить твоего отца отпустить к нам, но, сам понимаешь, ничего не обещаю.
— Правда, что ли? В таком разе я согласен. Через часик можно будет пойти, — оживился он.
— Хорошо, тогда идем через час.
Я вышел за калитку и пустился бежать по обочине. Чтобы прокачать свое тело, я решил каждое утро заниматься. На улице уже появились первые прохожие, которые смотрели на меня с удивлением, настороженностью или интересом, но пусть привыкают. Видеть они меня будут часто.
Пробежав до конца улицы, я немного отдохнул и пустился в обратном направлении, когда вдруг заметил, что молодая женщина, идущая впереди с пустой корзиной в руках, вдруг споткнулась, упала и осталась без движения.