Страница 17 из 79
Проезжая по улице, где друг за другом стояли лавки, магазины и трактиры, я решил больше не тянуть с покупкой новой одежды, тем более купец мне щедро заплатил. Остановился у трехэтажного кирпичного здания с большой вывеской «Торговый дом».
Подвел Пепельную к коновязи, привязал поводья к железному кольцу и подошел к высокому крыльцу с двумя большими дверями. Через одну дверь люди входили, а через вторую выходили.
— Чего встал, разиня? Шевелись! — меня грубо толкнули в плечо.
Двое мужчин несли скрученный в рулон большой ковер. Я посторонился, пропуская их. Спустив рулон с крыльца, мужчины положили его на телегу и полезли в карманы. Один вытащил небольшую медную табакерку, а второй — кожаный мешочек.
— Говорят, табак снова в цене поднимется. Сколько ж можно?! — возмущенно выпалил мужчина в длинной рубахе, шароварах и с ярко-рыжей медной бородой. — Обычному человеку не по карману будет такое удовольствие.
— Так ты бросай нюхать, Ермила, — хмыкнул второй, вытащил из мешочка щепотку золотисто-коричневого порошка, поднес к ноздрям и глубоко вдохнул. — Эх, хорошо… А-а-а-пчхи-и!
Смачно чихнув, он вытер нос рукавом и с довольным видом убрал мешочек обратно в карман. Даже на расстоянии двух метров я почувствовал тончайший аромат нюхательного табака, благоухающего смесью пряностей и свежих трав.
— Кабы было так легко бросить, — упавшим голосом сказал рыжебородый, глядя на остатки табака в медной табакерке. — Жена ругается. Сам понимаю, что все это ерунда и лучше бы детям пряников купил, но тянет так, что сил нет.
— Могу помочь, — подал я голос.
— Чего? — оба с удивлением посмотрели на меня.
— Могу избавить вас от зависимости. Если хотите, конечно.
— А кто ты таков? — заинтересовался рыжебородый и захлопнул крышку табакерки.
— Ученик знахаря. Мы недавно прибыли в город. Может, слышали?
Мужчины переглянулись и помотали головами.
— Не слыхали ни о каком знахаре, — ответил рыжебородый и снова откинул крышку табакерки. — И что же, ты можешь сделать так, что я больше не захочу этот проклятущий табак нюхать?
Он сморщился, глядя на коричневый порошок, будто жаждал и ненавидел его одновременно.
— Да, могу, — решительно кивнул я.
— Что же для этого нужно? — с сомнением спросил он.
— Дайте свою руку.
— Какую тебе: левую или правую? — ухмыльнулся мужчина.
Он явно не воспринимал всерьез мои слова.
— Любую.
— Ну на, раз любую, — он протянул свободную руку.
Кончики большого и указательного пальца пожелтели от табака.
Я быстро нарисовал руну «Чистоты». Она на отлично справляется с такими зависимостями. Руна вспыхнула и пропала.
— Все, больше к табаку не притронетесь, — уверенно сказал я.
— Да ладно. Ерунда. Как это не притронусь? — с усмешкой проговорил он, взял щепотку табака и уже поднес к носу, но тут же с омерзением отдернул руку и высыпал табак на землю.
— Ты чего? — удивился второй.
— И ведь вправду больше не хочется. А как воняет — не передать, — рыжебородый сморщился и высыпал остатки табака из табакерки на землю. — И как я раньше эту дрянь нюхал?
Тут оба посмотрели на меня.
— Парень, ты волшебник, что ли? — протянул изумленный рыжебородый.
— Нет, только учусь, — улыбнулся я, взбежал на высокое крыльцо и потянул на себя массивную дверь.
Народу было — яблоку негде упасть. Я двинулся по коридору, с двух сторон от которого находились лавки с различными товарами. В воздухе витали запахи лакированного дерева, воска, промасленных тканей, кожи и тонкого парфюма.
Я с интересом заглядывал в каждую лавку. В одной увидел длинные ряды с цветными тканями, лентами и ажурными полосками. Во второй весь товар был изготовлен из кожи: сумки, ремни, кошельки, кобура и прочее.
На другой стороне коридора находились лавки с различной парфюмерией и всякими женскими штучками. Вскоре я добрался до огромного зала с коврами. С пестрыми расцветками и однотонные, большие и маленькие, круглые и прямоугольные, из разноцветных нитей и шерстяные — выбор был просто огромный.
Наконец я добрался до лавки, где продавали мужскую одежду. Кроме толстяка, примеряющего у зеркала кафтан, за прилавком стоял торговец в белоснежной рубашке и жилете. На вид ему было лет тридцать. Из под набок одетой фуражки выглядывал курчавый локон.
Увидев посетителя, он натянул неестественную улыбку и оценивающе оглядел меня с головы до ног.
— Чего желаешь? — спросил он, поздоровавшись кивком.
— Хотел бы приодеться. Пару рубашек, штанов, хорошие сапоги. Может, головной убор какой-нибудь подходящий подберем… — принялся перечислять я, но торговец остановил меня, подняв руку.
— А денег-то у тебя хватит? У меня лавка не из дешевых. Все фабричного качества. Носить — не сносить.
— Хватит, — я прижал руку к карману, в котором лежали деньги.
Торговец нехотя указал мне на лавку и двинулся к полкам с обувью.
— Размер у тебя какой?
Я понятия не имел, какой у меня размер, поэтому просто поднял ногу с сапогом и показал.
— Вот такой.
Продавец бросил оценивающий взгляд, перебрал несколько пар и, выбрав одну, вернулся ко мне.
— На-ка, примерь.
Это были сапоги из темной кожи, гладкие и блестящие.
Я тут же стянул сапоги, надетые на голые ноги, и примерил новую обувку. Какие же они были легкие и мягкие, даже снимать не хотелось.
— Беру, — кивнул я.
— Даже не спросишь, сколько стоят? — прищурился торговец.
— И сколько же?
— Восемь рублей, — он многозначительно посмотрел на меня.
— Беру, — повторил я.
В это время толстяк, что крутился у зеркала, покосился на меня, затем тяжело вздохнул и снял кафтан.
— Дорого. Подумаю, — зычным голосом сказал он торговцу, повесил кафтан на вешалку и вышел из лавки.
Торговец закатил глаза, но ничего не сказал и подошел к полкам с рубашками. Примерно через полчаса я вышел из лавки с тремя бумажными свертками с одеждой, за которую отдал почти пятнадцать рублей. По местным ценам — действительно очень дорого, но я был доволен качеством ткани и пошивом, поэтому даже особо не торговался. Правда, выпросил новый пояс.
Прежде чем поехать домой, перебежал дорогу и зашел в цирюльню, чтобы подстричь волосы. Два цирюльника брили бороды, еще один завивал горячими щипцами усы пожилому хорошо одетому господину.