Страница 53 из 124
Мы посмеялись, и папа начал собираться домой. У двери он поцеловал меня в лоб и тихо сказал:
— Я рад, что вы с мамой поговорили, Софи! Это нужно было сделать.
— Ей нужнее, чем мне.
— Возможно. Но старая обида была твоим балластом. Это неправильно. Родители должны поддерживать детей и при необходимости подставлять своё крыло. А не тянуть к земле.
— Пап, ты у меня самый лучший! — я не сдержала своего восхищения. — Да-да!.. Но, поверь, я уже уверенно стою на крыле. И сама могу поддержать кого угодно. Даже тебя, если понадобиться.
Кристиан Арно весело усмехнулся.
— Иди уже! Желторотик!.. Это мне тебя ещё держать и держать!
..
Как ни странно папа оказался прав и на этот раз.
Через три с половиной года я с вещами снова стояла на пороге его дома, не замечая ливня, неожиданно холодного для вересня.
— Софи? Что случилось?.. — отец подхватил мой чемодан. — Давай, заходи скорее!
Минут через десять мы с папой сидели за столом на нашей маленькой кухоньке. Говорить было тяжело и.. стыдно.
— Я ушла от Бруно.
— Ну, это и дурак бы понял, — папа снова глянул на чемодан в углу. — Почему?
Некоторое время было тихо. Я старательно подбирала слова, а отец ждал. Для меня это был самый тяжёлый вопрос. Его задавал и папа, и Бруно. Но мне не хватило духа честно ответить ни одному, ни второму. И я жалко проблеяла:
— Наши отношения превратились в болото.. в липкий кисель. И не туда, и не сюда.
— И кто в этом виноват?
Я напряглась, непроизвольно сжимая кулаки. Папа — это не деликатный Мейендорф. Тут размытыми фразами не отделаешься. Я набрала в грудь побольше воздуха и выдохнула:
— Я.
Отец нахмурился.
— Бруно — неплохой человек, Софи.
Лишь криво усмехнулась на это. Мне ли не знать Мейендорфа? Мы прожили вместе пять лет, и я изучила мужчину вдоль и поперёк.
— Рассказывай! — велел отец.
— У меня была задержка, — призналась я и опустила голову. — Почти две недели. Сначала думала так: нервы, беготня на работе.. Сегодня поняла, что тянуть дальше бессмысленно, и, наконец, купила тест. Пока шла домой и пока ждала результат, молилась всем богам, чтобы он был отрицательный, — я посмотрела на мрачного отца. — Когда увидела одну полоску, рыдала от счастья и облегчения. Вышла из ванной и поняла, что не могу больше находиться в этом месте и с этим человеком.
— Детка, ты испугалась.. Обычная паника..
Я покачала головой.
— Дело не в этом, папа. Я не люблю Бруно и не полюблю, каким бы хорошим он ни был.. Когда я думала, что беременна, то отлично понимала, что меня ждёт в ближайшем будущем: свадьба с Мейендорфом и рождение ребёнка. И в тот момент я была готова бежать на край света от такой перспективы. Я поняла, что не хочу! Что это не моя мечта, не моя цель! Что если так случится, я задохнусь! — не выдержав отцовский взгляд, я виновато опустила глаза. — Да, ты предупреждал меня!.. Но я думала, что смогу, что привыкну. Что уважения и симпатии хватит.
Папа громко вздохнул.
— Эх, Софи, Софи!.. Привыкнуть можно к стрингам в жопе. А человека чувствовать надо! Чтоб дотронулся — а у тебя дыхание перехватывало!..
Несмотря на барабанящий за окном дождь, я долго не могла уснуть. Как тут уснёшь, когда плакать хочется от собственного сволочизма? Но по-другому поступить я не могла!..
Мысленно вернулась на несколько дней назад, когда думала, что залетела. До этого я свято верила, что у меня всё в порядке и что я даже счастлива. Что спокойствие и предсказуемость — равноценная замена любви и страсти. И сейчас недоумевала: как я могла настолько погрязнуть в самообмане?.. Зато как мгновенно протрезвела, когда оказалось, что у меня вся жизнь может быть такой! Вот тогда всё стало на свои места: стало понятно, что важно, а что нет. Что нужно, а что рядом больше для привычки. В те дни я ненавидела Бруно, ведь заклинание контрацепции было на нём. Мейендорф всегда говорил, что дети у нас будут только после свадьбы, и я поддерживала его в этом. Тогда мне всё, связанное со свадьбой и семьёй, казалось чем-то далёким и туманным. И сейчас я реально струсила.
Нет, я даже не допускала мысли об аборте и родила бы этого ребёнка в любом случае. Но счастья от предстоящего материнства не испытывала. И это тоже стало одной из причин, почему я ушла от Бруно. В моём понимании, если люди любят друг друга, то мечтают о детях. Это как другой способ признаться в любви, сказать: «Я хочу прожить вместе с тобой всю жизнь!..» А я не хотела.
Этой ночью плохо спалось не только мне. Я слышала, как ходит в своей комнате отец. Бедный мой! Сколько же волнений я ему принесла?! Что ж у меня всё через пень-колоду?! Проглотив рваный всхлип, я уткнулась в подушку. Долго лежала, изводя себя муторными мыслями, и незаметно провалилась в сон.
А утром пришёл Бруно.
— Успокоилась? — он настороженно посмотрел на меня. — Софи?.. Давай нормально поговорим? Ты можешь сказать, что на тебя нашло?! Почему ты ушла?
Я прекрасно понимала, что этот разговор неизбежен. Более того нам с Мейндорфом необходимо было выяснить отношения. И ночью я обдумывала, что сказать моему уже бывшему жениху. Но сегодня, глядя в эти несчастные и непонимающие глаза, не смогла. Отвела взгляд.
Мужчина с укором смотрел на меня.
— Ты целую неделю ходила как привидение, а в конце концов вообще ушла с вещами!.. Софи, я нашёл тест.. отрицательный..Ты из-за него расстроилась?.. Если ты готова стать мамой, то хорошо! Я тоже очень хочу ребёнка!
И я взвилась.
— Нет!!!
Бруно вздрогнул.
— Что «нет»?
— Я не хочу ребёнка!!!
— Не хочешь, так не хочешь.
Всё-таки я не ошиблась, сравнив Мейендорфа с киселём. В него легко погрузиться с головой, а вот выбраться ещё надо постараться.
— Бруно, прости меня, если сможешь, но нам лучше расстаться.
Мужчина непонимающе моргнул.
— Что?.. Почему?! Я тебя чем-то обидел?!
— Нет. Дело не в этом.
— А в чём?
— Я не люблю тебя!
Фух! Я сказала это!..
— Как?.. — мужчина растерялся. — Ты же говорила.. Замуж согласилась выйти. Разве я заставлял тебя?
Я сглотнула.
— Ты ни в чём не виноват. Дело во мне. Я просто поняла, что то чувство, которое к тебе испытываю, не любовь.. И замуж за тебя я не выйду.
Мейендорф не мигая смотрел на меня. И я видела, как меняется его взгляд, как приходит осознание, что это не бабский каприз и не розыгрыш. Как растерянность и непонимание сменяются болью. Я чувствовала её!.. О богиня Данушка, дай нам сил!