Страница 48 из 75
— Ой, не знаю. Уж к кому только ни обращалась — толку мало. Родинка у меня болючая есть. Прямо вот здесь, — она указала пальцем на область между грудями. — Печет и ноет. Мы уж ее и прижигали, и примочки делали — не помогает. Может, ты чего посоветуешь?
— Раздевайся, — велел Ерофей.
— Чего? — возмущенно протянула она и поднялась на ноги. — Перед чужими мужиками не оголяюсь.
— Тогда ничем не смогу помочь. Можешь идти, но пятьдесят копеек заплати за то, что время мое отняла, — сурово сдвинул брови лекарь.
— Ишь какой! — всплеснула она руками, но, призадумавшись, остыла. — Ладно, но ты особо не надейся — ничего не увидишь.
Ерофей закатил глаза и замахал рукой, поторапливая.
Женщина расстегнула верхние пуговицы простого цветастого платья и показала родинку. Ерофей чуть отошел в сторону, чтобы я смог рассмотреть. Сразу за раздутой, с неровными краями родинкой сидела бордовая сущность, похожая на жабу: большой рот, надутый живот и лапки-отростки, тянущиеся в разные стороны.
— Что скажешь? — зыркнул на меня лекарь из-под кустистых бровей.
— Плохая болячка, — ответил я, применив обозначение, которое обычно давал Степан на такого вида сущностей.
Я знал, что это опухоль, которая точно приведет к трагедии, поэтому мне стало жаль эту активную, словоохотливую женщину. На вид ей было лет тридцать пять, приятной наружности, со светлым открытым взглядом. Ерофей ей точно не поможет. Как и я.
— Вам нужно удалить родинку, и как можно скорее, — подал я голос. — Езжайте в большой город. Наверняка там смогут помочь.
— Ты что несешь, дурень, — зло прошептал Ерофей и намеренно наступил мне на ногу. — Иди лошадей проверь и не возвращайся, пока не позову.
Я двинулся к двери и, взявшись за ручку, еще раз повторил, глядя на женщину:
— Нужно вырезать, и как можно скорее.
— Иди отсюда! — прикрикнул лекарь. — Без тебя разберемся. Тоже мне — советчик нашелся. Много ты понимаешь!
Я знал, что позже, когда мы останемся наедине, мне попадет за такую выходку, но просто не мог допустить, чтобы люди умирали из-за такого коновала, как этот горе-лекарь. Я прекрасно знал, что Ерофей будет убеждать женщину купить его чудо-настойки за большие деньги. Затем применит какой-нибудь заговор, за который тоже денег попросит. А потом скажет, что нужно подождать день-другой, и болезнь сама пройдет. Он — мошенник, делающий деньги на несчастьях людей, и заслуживает только презрения.
Первым делом решил найти зеркало и посмотреть на себя. Для этого пошел в умывальную, но там зеркала не оказалось. Тогда подошел к хозяину, который помогал кухарке убирать со стола грязную посуду после обеда большой компании проживающих. Услышав о зеркале, мужчина криво усмехнулся.
— На что тебе оно? Ведь не красная девица, чтобы собой любоваться.
— Надо, — твердо произнес я.
Хозяин, коренастый мужчина лет сорока, подхватил поднос с дребезжащей посудой и кивнул мне:
— Ну, раз надо, иди за мной.
Мы прошли на кухню, которая пропахла горелым маслом, тушеной капустой, и жареным луком и мясом, кипящего в большом чане с приправами.
— Вон зеркало, — мужчина вновь усмехнулся и указал на овальное зеркальце, висящее на стене. — Любуйся сколько влезет.
Я замер в нерешительности. Мне стало не по себе. А что, если увижу то же самое, что видел в голове Федота? Что мне тогда делать? Энергии совсем мало, поэтому проверить, какая руна справится с неизвестной болезнью, я не смогу.
Выдохнув, я подошел к зеркалу и, включив «второе» зеркало, посмотрел на себя. Ржаво-красная нить проникала мне в голову через висок и сидела внутри, завернувшись в одну петлю. Они извивалась точно так же, как клубок в голове Федота. Что это за хрень вообще?!
Я попытался ухватить ту нить, чтобы вытянуть из головы, но, сколько бы ни старался, рука просто пролетала сквозь нее. Я мог видеть, используя способность духогляда, но не дотронуться.
Разочарованно вздохнув, покинул из кухни и пошел на улицу. Федот по-прежнему сидел под навесом и, казалось, дремал. Однако, как только услышал мои шаги, открыл глаза и вопросительно уставился.
— Вы говорили, что всех потеряли. Как это произошло? — спросил я и опустился рядом.
Федот усмехнулся и покачал головой.
— Неужто не напели еще местные птички?
— Только в общих чертах, а мне важна конкретика. Что именно случилось с вашими близкими?
Мужчина тяжело вздохнул и опустил взгляд на землю.
— Не захотели больше с этим жить, — он поднял руку и приставил палец к виску. — Не выдержали. Я тоже держусь из последних сил.
— Вы про голоса, которые слышите?
— Да. Кажется, будто ты всегда в центре толпы, хотя совсем один. Я уже приноровился их не замечать, но иногда так хочется оторвать голову и выкинуть куда подальше, чтобы наступила тишина.
— С чего все это началось?
Федот задумался на мгновение и пожал плечами.
— Точно не знаю, но вспомнился один случай. Лет десять тому назад батя мой с охоты вернулся сам не свой. Как сейчас помню: весь трясется, лицо белое. Вернулся с пустыми руками, но ни одного патрона в патронташе не осталось. Я его спрашивал, на кого он все пули спустил, но батя не стал отвечать. Больше он ни разу в лес не ходил. Ни за грибами, ни за ягодами. Идите, говорит, сами, а я больше туда ни ногой. А потом он слабеть начал, по ночам не спал и все по дому бродил… Потом умер.
— Сам умер? — вмиг уточнил я.
— Нет, не сам, — Федот помотал головой и посмотрел на толпу местных, которая все увеличивалась. Весть о чудо-знахаре уже разошлась по деревне, и все поспешили за помощью.
Я провел пальцем по ладони, чтобы еще раз проверить уровень энергии. Все по-прежнему: ни убавилось, ни прибавилось. Как же избавить мужчину и меня в том числе от сущности, что перебирается из головы в голову и принуждает идти на смерть?
В это время дверь постоялого дома со скрипом открылась и вышла сияющая женщина с бидоном. Уж не знаю, что ей наговорил лекарь, но она была довольна. Как только она сошла с крыльца, к ней поспешили односельчане и засыпали вопросами.
— Ох и хорош знахарь, — расплывшись в улыбке, произнесла она. — И выслушал, и обряд свой провел, и лекарства дал, — она продемонстрировала бутылек, в котором наверняка была какая-нибудь настойка из трав.
Проходя мимо нас с Федотом, она игриво подмигнула мне:
— Приходи в гости молочка попить, свежее. Только из-под коровы.
— Вы лучше к городскому лекарю съездите, — предпринял я еще одну попытку. — Плохая у вас болезнь.