Страница 17 из 75
— А-а, очнулся, — с облегчением выдохнул он. — Гляжу, ран нет, а лежишь. Вставай! Клячу сильно покусали, надо обработать и зашить, пока кровью не истекла. Поможешь.
Он двинулся к лошади, сжимая в руках один из своих бутыльков. Я подогнул под себя ноги и, ухватившись за «скелет» повозки, поднялся на ноги. Во всем теле была такая слабость, что хотелось одного — лечь и не шевелиться.
— Как же ты волков распугал? — Ерофей мельком взглянул на меня и принялся поливать раны на шее Пепельной.
— Я не пугал, — слабым голосом ответил я и пожал плечами. — Сами убежали.
— Как это — сами убежали? — он повернулся ко мне и с подозрением прищурился. — Когда это они сами убегали?
Я вновь пожал плечами. У меня не было заготовленного ответа на его вопрос, а сейчас совсем не думалось.
В это время лошадь зафыркала и принялась мотать головой, видимо, лекарство Ерофея щипало оставленные вожаком раны.
Я подошел к ней, приложил руку к ее боку и принялся гладить. Это был единственный способ хоть как-то успокоить Пепельную, ведь даже на самую слабую руну у меня нет сил. Лошадь будто поняла, чего я добиваюсь, и замерла, позволив лекарю закончить начатое.
Ерофей зашил несколько ран, обмазал их желтым раствором и прошептал заговор. Вторая лошадь тоже была ранена, но пострадала лишь задняя нога, за которую ухватился зубами волк, прежде чем рвануть обратно в лес, подгоняемый моей руной.
— Все равно не понимаю, почему они от нас отстали? — почесал затылок Ерофей и снова бросил на меня подозрительный взгляд. — Говори, оболтус, что ты сделал?
— Вилами грозил, — равнодушно ответил я и кивнул на хозяйственный инструмент, покрытый ржавыми пятнами и до сих пор валяющийся на земле.
— Вил, что ли, испугались? — Ерофей поджал губы и нахмурил брови, пытаясь разобраться в случившемся. — А ведь ко мне в повозку уже почти забрались. Глянь, какую дыру прогрызли.
Он указал на клок ткани, отодранный от деревянной перекладины. Был гораздо более легкий способ забраться в повозку — отодвинуть спущенный полог, но волки не успели додуматься, ведь все произошло очень быстро.
— Ты ж еле на ногах стоишь, — Ерофей заметил, как я покачнулся, и ухватился за Пепельную, чтобы не упасть. — Хорошо хоть не помер от страху. Кто бы тогда мне помогал?
Я пожал плечами. Мне было все равно на этого крикливого злобного мужика. Я спасал себя и лошадей.
— Ладно. Иди, поспи немного. До рассвета пара часов — сам покараулю, а то толку от тебя завтра не будет, — он подтолкнул меня к повозке.
С трудом взобравшись внутрь, растянулся на скамейке и, накрывшись шерстяным одеялом, сразу же заснул.
Мне показалось, что прошло не больше минуты, как почувствовал толчок в бок и ворчливый голос Ерофея:
— Рассвело. Вставай. Надо ехать. В Ольховке отдохнем.
Я нехотя вылез из-под одеяла и поежился. Теплого весеннего солнца еще не было, поэтому до костей пробирал мороз. Даже земля подмерзла, и морды лошадей покрывал иней.
Сначала хотел разжечь потухший костер и согреть воду, но Ерофей запретил, поэтому пришлось пить студеную воду из фляги.
— В Ольховке поедим и попьем горячего. Там постоялый двор имеется. Отрежь нам по краюшке хлеба, и хватит.
Хлеб тоже был холодный, но выбирать не приходилось, тем более в животе урчало и сосало под ложечкой.
Как только мы пустились в дальнейший путь, я прочертил первый знак своего имени и разочарованно выдохнул: черточка еле-еле видна. Энергии снова почти нет. В такие моменты я чувствую себя беспомощным. Мне во что бы то ни стало нужно наладить постоянный поток энергии. На данный момент единственная возможность восполнить потерю — это вылечить кого-нибудь.
Я взглянул на Пепельную, которая, понурив голову, тащила с Гнедой нашу повозку. Вожак стаи успел покусать ее и расцарапать когтями. И хотя лекарь остановил кровь с помощью заговора, раны наверняка причиняли боль.
Ерофей прикорнул, привалившись спиной к доскам, поэтому я наклонился вперед и прочертил на крупе лошади руну «Чистоты» — только на нее хватило энергии. Руна вспыхнула и пропала, но светящийся шар, которому я дал название люминар, не появился. Хм, значит, раны еще не зажили.
Дорога бежала вперед, петляя между холмами и оврагами. Иногда спускалась к реке и вела вдоль русла. Когда впереди показались поля, я понял, что Ольховка уже близко.
— Вот здесь нужно быть осторожными, — предупредил Ерофей, когда проснулся, подпрыгнув на очередном ухабе.
Впереди через небольшую речушку был перекинут покосившийся мост, кое-как сколоченный из бревен.
— Каждую весну этот мост уплывает. И каждый раз его притаскивают обратно, — пояснил лекарь, озабоченно вглядываясь вдаль.
Когда мы приблизились, я понял причину беспокойства. Мост был узкий и выглядел ненадежно: между потемневшими от времени бревнами зияли темные щели, края моста кое-как небрежно подпирали камни и сучья. Внизу, в двух метрах под мостом, бежала бурливая весенняя речушка.
Я остановил лошадей, слез со скамьи и приблизился к мосту. М-да, в щели может провалиться колесо повозки, и тогда мы здесь застрянем. Нужно что-то придумать.
— Веди лошадей. Пройдем, надеюсь, — с сомнением в голосе произнес Ерофей.
— Нет. Это опасно. Можем застрять, — мотнул я головой.
— Много ты понимаешь, — огрызнулся лекарь. — Веди, кому говорю! Не поворачивать же взад.
Проигнорировав его, я прошел в повозку, вытащил из-под скамьи топор и двинулся к ближайшему леску.
— Ты что делать собираешься?
— Подлатаю.
— Нет у нас на это времени! Делай, как велю, а то по горбу плетью получишь! — пригрозил он мне вслед, но я лишь отмахнулся.
Подобрав подходящую березку, срубил ее и, отмерив нужную длину, разделал на куски. Этого хватит, чтобы забить щели и проехать по мосту.
Когда вернулся, увидел, что повозка стоит на месте, а Ерофей сидит на облучке, подставив лицо солнцу.
— Долго же тебя носило, бездарь, — буркнул он. — Зря только время тратишь. Проехали бы и уже до Ольховки добрались.
— А если бы колесо застряло? Мы бы его не смогли достать, — попытался объяснить я, но Ерофей лишь сильнее распалился.