Страница 17 из 77
— Самое страшное в том, что даже те, кто возносятся на Небеса, кто живут сотни тысяч лет, знают, что их кончина предрешена. Ибо смысл существования осколков в том, чтобы рано или поздно Парагон вернулся. И ради этого осколки должны не только менять души, сжигая самых достойных, они еще должны объединяться…
Тишина…
Гнев…
Ярость…
Я подавил в себе желание уничтожить все вокруг. Подавил желание ударить всем, что есть. Я прекрасно все понял. Но мы оба остались сидеть в паре метров друг от друга. Только воздух заискрил от силы, опадая на наши плечи невесомым пеплом.
— Я не закончил. А это надо рассказать. — Сухо продолжил Гай…
— То, что ты ощущаешь, ярость, гнев, желание ударить. Возможно, обожание… Желание обладать. Я тоже чувствую это. Ощутил отголоски этого еще тогда, хотя и сомневался, не увидев твоих глаз. Именно поэтому я сам и ходил так, чтобы случись встретить на своем пути такого, он бы не заметил меня. По крайней мере, если бы не приблизился вплотную. Это все осколок. Когда такие, как мы встречаются, мы жаждем убить друг друга. Заполучить новый осколок и стать сильнее. Продолжить свою жизнь. Омолодиться.
— Но ведь тому можно противостоять… — Сухо заметил я. Впрочем, каждую секунду ожидая начала боя. Ожидая мига, когда все взорвется.
— Можно. — Согласился фанатик. — Но это не важно. Не важен даже тот соблазн, что есть у меня. Соблазн невероятного могущества и возможности исправить свои ошибки. Соблазн получить все. Возможно, даже весь этот мир. Важно другое. То, что сами законы реальности диктуют нам сражаться. То, что мы встретились вновь в огромном мире это не случайность. Это закон. А может, и первая наша встреча была лишь для того, чтобы мы встретились вновь и узнали друг друга, даже несмотря на то, что осколок ты получил уже после. Время не властно над такими силами. И даже разойдись мы сейчас, это лишь отсрочит неизбежное. Отсрочит момент, когда мы сойдемся в битве вновь, друг с другом, с другими осколками… Отсрочит момент нашей смерти. Но смерть будет неизбежной. Будь такая возможность, я бы не хотел убивать тебя. Но осознание неизбежности делает все это неважным. Такова наша судьба. Судьба, которую мы не в силах изменить.
С треском камень начал превращаться в пепел. А я встал, даже не особо заметив, что сидел, кажется, уже просто на воздухе, ведь бревно давно уже обратилось в прах. Мир стонал и дрожал, ибо внутри меня плескалась ярость. Такая концентрированная, что, казалось, предложи мой бывший учитель разойтись, и я бы уже не смог.
— Я рассказал тебе все. Как и требуют традиции. — Заключил он, пока вокруг его тела мир также задрожал, обращаясь в пепел. С треском белый халат порвался, обнажая торс. На котором уже не было ни одной цепи. Только тысячи шрамов.
В его руке появился посох. В моей копье. И я был готов к удару. Думал, что готов. Но вспыхнувшее чувство смертельной опасности, на которое я так полагался, подозревая, что убить меня будет просто невозможно без того, чтобы я как минимум за секунду не знал этого, оказалось слишком скоротечно. Абсолютный щит вспыхнул и также молниеносно лопнул. А время словно застыло для меня, но не для мира, позволяя лишь увидеть, как реальность дрогнула, заставляя силуэт фанатика распасться на три фигуры, каждая из которых ударила посохом. Три удара скрестились, разрывая воздух. Наверное, это были сверхзвуковые удары. Наверное. Я не заметил. Ибо быстрее, чем я смог отшатнуться, все три удара достигли цели. Один оказался заблокирован копьем. Второй замедлился, рвя в клочья обе призрачные руки. А третий попал мне в голову.