#Активация

Максим посмотрел на меня с надеждой. Я пожал плечами. Какой у нас, к чёрту, выбор? Сидеть здесь и ждать, пока нас найдёт Линда со своими друзьями или пока у нас кончится еда? Перспектива так себе.

— Валяй, жестян… Джинн, — выдавил я. — Покажи нам кино.

Дрон бесшумно взлетел с площадки у входа в склад. На планшете Макса появилось изображение. Сначала серая, безжизненная крыша нашего убежища, потом панорама промзоны — ржавые остовы грузовиков, замершие краны, горы мусора. А потом дрон поднялся выше, и мы увидели город. Точнее то, что от него осталось. Зрелище было завораживающим в своей чудовищности, мы никак не могли привыкнуть к нему даже после того, как видели эту картину после первого запуска дронов. После нашей прогулки за кофе и рациями. Дороги были забиты брошенными машинами, стоявшими под немыслимыми углами. Между ними бродили люди.

Это было похоже на кадры из документалки про муравейник, в который сунули раскалённый прут. Вот группа людей в офисной одежде сидит на автобусной остановке, уставившись в одну точку. ‘Зависшие’. А вот человек в форме почтальона ходит от одной машины к другой, пытаясь засунуть в окна какие-то бумажки. ‘Повторитель’. Дрон пролетел ниже, и мы увидели детали.

На одной из площадей две группы людей, человек по двадцать в каждой, методично избивали друг друга. Без криков, без эмоций, просто тупое, механическое насилие. Они не использовали оружие, только кулаки и ноги. Рядом на земле уже лежало несколько тел.

— Что они делят? — шёпотом спросил Максим, его лицо стало белым как мел.

— Ничего, — ответил Джинн. — Анализ их поведения показывает отсутствие видимой мотивации. Это конфликт двух групп с несовместимыми когнитивными паттернами. Одна группа пытается выстроить все объекты в прямые линии, вторая — в круги. Они воспринимают действия друг друга как системную ошибку, подлежащую устранению.

От этой холодной логики по спине пробежал мороз. Устранению.

Дрон полетел дальше. Мы увидели что-то похожее на попытки самоорганизации, которые выглядели ещё более жутко, чем хаос. Люди строили баррикады из всего, что было под рукой, но без какой-либо ясной оборонительной цели. Они просто таскали вещи с места на место. В другом месте кто-то разбил подобие огорода прямо на асфальте, высаживая в трещины какие-то сорняки.

— Мои предварительные расчёты подтверждаются, — констатировал Джинн, пока на экране разворачивалась ещё одна сцена тихого безумия. — Поражение носит необратимый характер для девяноста восьми процентов населения. Биологическая деградация наступит в течение года из-за неспособности поддерживать жизнедеятельность. Вы наблюдаете массовое вымирание вида в режиме реального времени.

Максим отвернулся, не в силах больше смотреть. Диана, наоборот придвинулась ближе, её лицо было напряжённым, она будто пыталась что-то вспомнить, разглядывая эти картины распада. Я же чувствовал, как внутри закипает холодная, злая решимость. Этот мир сдох. И чтобы выжить в нём, нужно быть твёрже камня и безжалостнее стервятника.

— Хватит, — сказал я. — Картина ясна. Джинн, прокладывай маршрут. Самый безопасный из всех возможных. Ищи нам транспорт. Пешком мы туда не дойдём.

Дрон вернулся через полчаса. Джинн вывел на экран карту с извилистой зелёной линией, обходившей стороной самые крупные скопления людей и заблокированные участки дорог.

— Маршрут построен. Есть одна проблема. По пути нет гарантированно исправного транспорта. Но у соседнего ангара, в двухстах метрах отсюда, стоит пикап. Ford F-150. Судя по отсутствию внешних повреждений и закрытым воротам на въезде, он может быть на ходу.

Это был шанс. Цель. Мы начали готовиться. Я проверял оружие. Каждую обойму, каждый патрон. С моим дефектом памяти приходилось пересчитывать по три раза, чтобы быть уверенным, и всё равно я дёргался, как человек, пытающийся на работе вспомнить, выключил ли утюг, уходя из дома. Макс паковал свой рюкзак с аппаратурой связи с дронами, бережно укладывая Джинна. Диана собрала небольшой day-pack с аптечкой, водой и перекусом.

— Если мы найдём там оборудование… — начал было Максим.

— То заберём всё, что сможем унести, и вернёмся сюда, — закончил я. — А потом будем думать.

— Это не дом, — тихо сказала Диана, оглядывая наш склад. — Это вре́менное укрытие. Нам нужно найти место, где можно жить, а не прятаться. Безопасное место. Подумайте об этом, когда будем там.

Она была права. Бесконечно бегать от одной опасности к другой — путь в никуда. Нам нужна была нормальная база. Крепость. Дом. Но сначала — вылазка. Шаг в безумный мир за воротами. Я взвёл затвор AR-15. Механический щелчок прозвучал в тишине склада оглушительно.

— Ну что, дети, — усмехнулся я, глядя на своих спутников. — Поехали на экскурсию в наш новый страшненький мир.

***

Ворота на территорию соседнего поддались склада с натужным скрежетом, будто жалуясь на то, что их потревожили в вечном сне. Внутри, покрытый слоем пыли, стоял он — Ford F-150, белый, массивный, настоящий американец. Выглядел он так, будто его хозяин просто заехал сюда вчера вечером и забыл. Ключи висели в замке зажигания. Подарок судьбы? Или ловушка? В этом мире одно от другого отличить было почти нереально. Но выбирать не приходилось.

— Просто мечта, а не машина, — пробормотал Макс, проводя рукой по пыльному капоту. — Если заведётся.

Я промолчал, обошёл пикап по кругу, пнул колесо. Вроде целое. Заглянул под днище. Луж масла или чего-то ещё не видно. Диана тем временем уже залезла в кабину.

— Порядок, — сказала она, её голос в наушнике прозвучал чисто, без помех. — Бак почти полный.

— Джинн, сканируй электронику, — скомандовал Макс, включая зажигание и устраиваясь на пассажирском сиденье со своим планшетом. — Аккумулятор в порядке. Топлива почти полбака.

— Бортовой компьютер не отвечает. Это ожидаемо, — отчитался синтетический голос. — Но система зажигания и основные узлы, судя по всему, механические. Шанс успешного запуска — семьдесят три процента.

— Всего лишь? — хмыкнул я, садясь за руль. — А я думал, ты в нас веришь.

Ключ повернулся с лёгким щелчком. Секунда тишины. Потом ещё один поворот. Стартер натужно взвыл, раз, другой, и двигатель оглушительно рявкнул, зачихал, но завёлся. Внутри всё завибрировало. Живой. Этот железный конь был жив. Я выжал сцепление, включил передачу. Мы медленно выкатились из ангара на залитую бледным солнцем промзону.