#Активация

— Когда ударил этот… Импульс, или как его там, мы все просто вырубились. Не физически. Головы будто ватой набили. Я сидел здесь, в этом самом кресле, и минут десять пытался вспомнить, как меня зовут. А потом началось. Большая часть моих ребят, человек сто пятьдесят, включая полковника, словно обезумели. Они ломанулись в сторону аэропорта. Не все.

Он сделал глоток из своей кружки. Кофе, судя по запаху, был отвратительным.

— Некоторые просто… зависли. Стояли и смотрели в стену. Другие начали повторять одно и то же действие. Сержант на кухне два часа подряд чистил одну и ту же картофелину. А те, кто побежал к терминалу… они были другими. В глазах — пустота и ярость. Они кричали что-то бессвязное и стреляли во все, что движется.

Картина, которую он рисовал, была мне до боли знакома. 'Форматированные' и 'Агрессивные' типы по классификации Джинна. Люди, превратившиеся в сбойные программы.

— Я и еще пятнадцать человек… нас как-то пронесло. Голова трещала, мир плыл, но мы соображали. Мы пытались их остановить. Полковник Уэст просто оттолкнул меня и побежал за остальными. Я слышал стрельбу. Долго. Очень долго. А потом — тишина.

Он замолчал, сжав кулаки. На костяшках побелела кожа.

— Мы забаррикадировались в штабе. Двое суток ада. Те, кто остался на базе, тоже начали меняться. Некоторые стали нападать на нас. Без причины, просто с животной злобой. Нам пришлось… пришлось их нейтрализовать. Это были мои люди, Флетчер. Я знал имя каждого из них.

В его голосе не было жалости к себе. Только сухая, выжженная констатация факта. Этот человек прошел через мясорубку и не сломался. Таким можно доверять. До определенной степени.

— Тех, кто был просто… пустой, мы выгнали за ворота. Они не сопротивлялись. Просто ушли, куда глаза глядят. Остались только мы. Шестнадцать человек на базе, полной оружия, провизии и техники, которую мы не можем использовать. Мы отрезаны от мира. Рации молчат. Спутники молчат. Мы даже не знаем, есть ли еще Соединенные Штаты.

Вот он, момент истины. Его больная точка. И наш ключ к арсеналу.

— Мы можем помочь, — сказал Максим спокойно. — Наш специалист, Диана… она один из лучших экспертов по защищенным системам связи. Если оборудование здесь не превратилось в груду металлолома, она сможет его запустить. Хотя бы на прием.

Майор Дэвис подался вперед, положив локти на стол. В его глазах впервые за все время разговора мелькнула искра надежды. Тусклая, как огонек спички на ветру, но все же надежда.

— Вы серьезно? Вы думаете, это возможно?

— Мы не знаем наверняка, пока не посмотрим, — ответил Максим. — Но это наш лучший шанс. И ваш тоже. Мы поможем вам со связью, а вы поможете нам с ресурсами. Амуниция, провизия и, возможно, еще транспорт. Нам нужно посетить и другие места. Приказ.

Приказ — это был язык, понятный майору. Он откинулся на спинку кресла, задумчиво барабаня пальцами по столу. Оценивал риски. Доверить чужакам доступ к сердцу своей крепости, к узлу связи… Но альтернатива была куда хуже — сидеть здесь в полной изоляции, пока не кончатся патроны или рассудок.

— Ладно, Росс, — наконец произнес он. — Убедили. Ведите своего специалиста. Пусть осмотрит оборудование. Но мои люди будут с вами. И если это какая-то уловка…

— Это не уловка, майор, — сказал я. — Мы с вами в одной лодке. И в ней охренительная пробоина.

***

Майор кивнул, словно сбрасывая с плеч невидимый груз. Он ткнул пальцем в мою сторону, потом в сторону Максима.

— Вы двое, со мной. Зовите своего специалиста. Сержант, остаешься за главного. Никого не впускать, никого не выпускать без моего приказа. И глаз с периметра не спускать.

— Есть, сэр! — рявкнул здоровенный детина с нашивками сержанта, и мы двинулись.

Я вышел на связь.

— Диана, приём. У нас 'зелёный свет'. Готовь инструменты, жди нас у КПП. Конец связи, — мой голос был ровным, без эмоций. Не время для них.

Майор Дэвис вел нас к другому зданию, поменьше штаба, но такому же уныло-бетонному. По пути нам встречались его люди. Их было немного, и все они выглядели… не очень. Кто-то с угрюмым интересом разглядывал нас, кто-то просто сидел на ящике, уставившись в пустоту. Они устали. Они видели слишком много, и теперь их внутренние предохранители просто сгорели. Я знал это состояние. Оно хуже паники, потому что из него нет быстрого выхода. ПТСР. Посттравматическое стрессовое расстройство.

Мы подошли к КПП как раз в тот момент, когда к нему подкатил наш Хамви. Диана вышла из броневичка. На ней был тот же камуфляж, что и на нас, в руках — сумка с инструментами. Она кивнула нам, затем перевела изучающий взгляд на майора.

— Майор Дэвис, — представился он. — Это ваш специалист?

— Диана, — коротко ответила она, не протягивая руки. В этом мире рукопожатия стали опасной роскошью.

— Хорошо, Диана. Пойдемте, — Дэвис развернулся и повел нас к зданию связи. — Но прежде чем вы притронетесь хоть к одному проводу, давайте окончательно проясним условия нашего… сотрудничества.

Он остановился перед массивной стальной дверью, за которой, по всей видимости, и находилось сердце базы. Его взгляд снова стал жестким, деловым. Искра надежды в нем не погасла, но теперь была прикрыта толстым слоем профессионального недоверия.

— Я хочу быть уверенным, что мы правильно друг друга поняли, Росс, — сказал он, глядя на Максима.

Максим собирался что-то ответить в своем обычном стиле, про миссию и общие цели, но я его опередил. Хватит тумана.

— Майор, давайте начистоту, — я шагнул вперед, вставая между ним и Максимом. — Мы не из благотворительного фонда. У нас свои задачи. Диана сейчас зайдет туда и сделает все, чтобы оживить вашу аппаратуру. Если у нее получится, вы получите связь. Вы сможете узнать, остался ли кто-то там, наверху, кто все еще отдает приказы. Вы перестанете быть островом.

Я сделал паузу, давая ему переварить сказанное.

— Это то, что получаете вы. Теперь о том, что получаем мы.

Дэвис скрестил руки на груди.

— Я слушаю, Флетчер.

— Три 'Хаммера'. Из тех, что стоят у вас в парке. Полностью исправные, заправленные под завязку, с полным боекомплектом для установленных на них пулеметов. И все, что мы сможем загрузить в эти три машины из ваших арсеналов и со складов. Оружие, патроны, медикаменты, сухпайки, топливо в канистрах. Все, что посчитаем нужным. Без ограничений.

Воздух застыл. Даже Диана удивленно приподняла бровь. Максим молчал, но я чувствовал, как он напрягся. Да, это была нагло, но не капля в море резервов базы.