#Настройка

Дальше начался марафон по продуктовым рядам. Александр действовал как машина для апокалипсиса. Он не брал чипсы или замороженную пиццу. Его интересовали только калории и срок хранения. Мешки с рисом, банки с фасолью и тунцом, упаковки с вяленым мясом, коробки с протеиновыми батончиками, галлоны питьевой воды. Тележка наполнялась с пугающей скоростью. Это была еда не для жизни, а для выживания. Топливо для организма, не более.

— Забудь про вкус, — говорил Александр, заметив, как Максим с тоской посмотрел на стейки в вакуумной упаковке. — Крупы для мозгов, жиры для энергии и белки для выносливости. Всё остальное — балласт. Мы не на пикник едем.

Последней остановкой стала аптека. Здесь командовал уже Максим. Он брал не только стандартный набор из бинтов и пластырей. Он брал антибиотики широкого спектра, мощные обезболивающие, противошоковые препараты, шприцы, хирургические нити и иглы. Александр молча наблюдал, изредка кивая. В этом вопросе он доверял Максиму, отец которого был врачом и кое-чему научил сына.

— Нам нужно оружие. Или хотя бы патроны, — тихо сказал Максим, когда они отходили от аптечного прилавка. Утренняя сцена всё ещё стояла у него перед глазами. Два пистолета, брошенные к трупам.

Александр усмехнулся, но это была не та улыбка, что он дарил женщине с ребёнком. Эта была самоуверенной и холодной.

— Расслабься, профессор. Мы не будем покупать оружие. На то, чтобы здесь это обставить, легально или нет, у нас нет времени. И вообще, мы же теперь законопослушные пиндосы аргентинского происхождения, помнишь?

— Но… — Максим поморщился. Ему никогда не нравились уничижительные прозвища по любому признаку, национальному или сексуальному.

— Но, — перебил его Александр, понизив голос до шёпота, — наше убежище в Биллингсе — это не просто подвал с консервами. Это законсервированная оперативная база КИРАР. Там нас ждёт достаточно стрелкового оружия, патронов, взрывчатки и специального оборудования, чтобы вооружить небольшой отряд. Наша единственная проблема — добраться туда живыми. Понял?

Максим кивнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он был связан с чем-то гораздо более серьёзным и опасным, чем мог себе представить. Одно дело — бежать от апокалипсиса. Другое — бежать к арсеналу спецслужб. Границы между спасением и войной стирались.

На кассе их гигантская закупка вызвала лишь ленивое удивление у кассирши. Александр расплатился новой блестящей кредиткой на имя Алехандро Диаса. «Готовитесь к урагану?» — спросила девушка, жуя жвачку. «К чему-то вроде того», — ответил Александр по-испански, и она, не поняв, просто пожала плечами.

Они выкатили на парковку две доверху гружёные тележки. Запихивать всё в кузов пикапа было тяжёлой работой. Максим снял куртку, и холодный металл «Глока» на поясе ощущался особенно явственно. Когда последняя коробка была погружена, Александр огляделся. Парковка рядом была почти пуста. Он вытащил из кармана красную книжечку и требовательно протянул руку к Максиму.

— Давай свой паспорт, — сказал он. — Пора.

Максим вынул из внутреннего кармана куртки свой паспорт, раскрыл. Посмотрел на фото. Молодой, наивный, с горящими глазами учёного. Максим Останин. Он смотрел на это лицо, как на портрет покойника. С лёгкой грустью и отстранённостью.

Данилов протянул ему зажигалку, и Максим поднёс уголок паспорта к огню.

Бумага и пластик неохотно загорелись, потом огонь набрал силу, пожирая страницы, фотографию, герб с двуглавым орлом. Максим бросил горящий паспорт на асфальт и смотрел, как он превращается в чёрный, сморщенный комок пепла. Александр проделал то же самое со своим документом.

— В этом нет неуважения к нашей Родине, Максимо. Огонь — это честно. Пепел не врёт, — тихо сказал он, растирая остатки ботинком. — Теперь всё.

Они сели в машину. Пикап немного просел под весом их груза. Весом их будущего. Максим смотрел в лобовое стекло, на небо. Максим Останин умер. Максимо Ортис родился в дыму и страхе.

— Пристегнись, — сказал Александр, запуская двигатель. — Дорога будет долгой.