#Настройка

Максим замер. Он смотрел на действия Александра, и до него начало доходить. Сначала медленно, потом всё быстрее, вытесняя остатки сна и приятных воспоминаний о вчерашнем вечере. Холодный ужас начал подступать к горлу. Не может быть. Линда… она была такой… настоящей. Такой понимающей. Этого просто не могло быть.

Светодиод на приборе проснулся и замигал. Редко.

Александр остановился у письменного стола. Он присел на корточки и провёл прибором под столешницей. Максим увидел отсветы индикатора. Они сначала участились, потом огонёк стал постоянным. Александр отложил «Искатель», достал из кармана маленький нож и аккуратно подцепил что-то с нижней стороны стола. На его ладони лежала крошечная капля, похожая на застывший клей. Он протянул её Максиму.

— Знакомься. Это анализатор радиочастотного спектра. Чудо враждебной техники. Собирает данные обо всех твоих устройствах. Твоя узкоглазая подружка очень любопытна.

Максим смотрел на эту каплю, и мир вокруг него начал рушиться. Он чувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог произнести ни звука. Александр тем временем продолжил обыск. Второй сигнал он обнаружил за тумбочкой. Сгусток пыли, прилипший к стене. Третий — в щели плинтуса у кровати. Четвёртый снял с нижней части умывальника в ванной комнате. Он молча выкладывал эти трофеи на стол, создавая маленький, но убийственно красноречивый натюрморт предательства.

— Она… она не могла… — прошептал Максим. Это было всё, на что его хватило.

— Могла. И сделала, — Александр выключил прибор и повернулся к нему. Его лицо было как маска, но в глазах горел холодный огонь. — А теперь ты мне расскажешь всё. Начиная с рыжей из самолёта и заканчивая этой. Каждое слово. Каждое прикосновение. Ты понял меня?

Наконец Максима прорвало. Стыд, унижение, злость на самого себя и на Александра с его вечной правотой — всё это смешалось в один горький коктейль. Он вскочил с кровати.

— Это моя личная жизнь! Я не обязан отчитываться перед тобой за каждую выпитую чашку кофе! Я не заключённый!

— Нет? — Александр шагнул к нему. Он был выше Максима и шире его в плечах, и сейчас казалось, что он заполнил собой всё пространство. — Ошибаешься. С того момента, как мы сели в самолёт, у тебя нет личной жизни. Ты — объект. Ценный актив, который я должен доставить домой в целости и сохранности. Каждая твоя встреча, каждый твой разговор — это часть миссии! Каждая женщина, которая улыбается тебе, — потенциальный вербовщик или агент! Та рыжая, тоже хороша! Ты думаешь, она просто так сидит и ждёт тебя? Она тоже в игре, идиот! Я видел её вчера, она следила за вами. А ты, как сопливый юнец, развесил уши и готов поверить любой, кто скажет тебе, какой ты гениальный!

Каждое слово било, как хлыстом. Максим отшатнулся и сел на кровать. Он был раздавлен. Не столько фактом наличия жучков, сколько осознанием собственной непроходимой глупости. Он, человек, который видел мир насквозь через призму квантовых уравнений, оказался слепцом в простейшей человеческой ситуации. Данилов был прав. Во всём. Это было самое унизительное.

Он был прав.

Александр выдержал паузу, давая словам впитаться. Затем его тон стал тише, но не менее жёстким.

— Она могла не просто поставить жучки. Она могла скопировать всё с твоих устройств, пока ты спал. И хорошо, что у тебя на планшете пока нет ничего такого интересного, да? Могла похитить тебя. Могла просто убить. А ты бы даже не понял, что произошло. Ты поставил под угрозу не себя. Ты поставил под угрозу всё. Всю операцию. Меня.

Он подошёл к столу, собрал четыре крошечных устройства в маленький пластиковый пакет, который достал из бумажника. Затем он достал ещё один прибор, похожий на зажигалку, и поочерёдно поднёс его к каждому жучку. Короткая вспышка — и микросхема внутри плавилась, превращая шпионское устройство в бесполезный кусок пластика.

— Запомни, Максим. Раз и навсегда. С этой секунды ты не делаешь ни шагу без моего ведома. Не встречаешься ни с кем вне своей высоконаучной конференции без моего одобрения. Если тебе улыбнётся даже эта страшненькая филиппинская уборщица в коридоре, ты обязательно расскажешь мне. Это понятно?

Максим сидел, опустив голову, и смотрел на свои руки. Он чувствовал себя голым, выставленным на всеобщее обозрение. Вся его независимость, все его представления о собственной значимости рассы́пались в прах. Он был не только гением, меняющим мир. Он был проблемой. И Данилов сейчас был его грозным ангелом-хранителем. Ему стало стыдно.

— Понятно, — тихо ответил он.

— Вот и отлично, — Александр убрал пакет с дезактивированными жучками. Затем усмехнулся, — Надеюсь, оно того стоило. А теперь умывайся и приводи себя в порядок. У нас сегодня много дел. Сначала будем устанавливать твоего Джинна. И на этот раз — по моим правилам.