#Настройка

Глава 4

Субботнее утро уже почти добралось до полдня, когда двери кабинета Василия Изотова вновь распахнулись. Данилов, всё ещё сидящий напротив генерала в своём идеально отглаженном костюме, повернул голову. В кабинет вошёл Максим. Он выглядел немного растерянно, будто только что оторвался от сложного уравнения, волосы слегка взъерошены, а на лице читалось лёгкое недоумение. Максим же, в свою очередь, оценивал Данилова: брюнет, на пару лет старше Максима, широкие плечи, смуглая кожа, аккуратная причёска, внимательный взгляд. Ровная спина, невозмутимое лицо.

— Максим Игоревич, проходите, — голос Изотова был таким же ровным и спокойным, как и минуту назад, когда он говорил с Александром. — Представлю вам вашего… коллегу. Александр Данилов, специалист по безопасности и оперативному планированию.

Коллега? Максим едва заметно поморщился. Это слово не подходило к человеку, которого он видел перед собой. Он протянул руку Александру, пытаясь изобразить нейтральную вежливость, но внутри уже ощущал растущее раздражение. Данилов, кажется, даже не улыбнулся, его рукопожатие было коротким и формальным, без тени сердечности. Просто профессиональный жест, лишённый любого человеческого тепла.

— Очень приятно, — выдавил из себя Максим, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более нейтрально. — Максим Останин.

— Взаимно, — сухо ответил Александр, его взгляд быстро скользнул по силуэту Максима, по его рукам, словно искал скрытое оружие или хотя бы намёк на умение его использовать. Данилов откровенно изучал своего нового «подопечного», а Максиму это не нравилось. Он чувствовал себя экспонатом в музее.

Александр сразу же определил, что перед ним классический «ботаник», но «ботаник», подающий надежды на успешную сдачу нормативов ГТО. На серебряный значок, например. Чуть выше среднего роста, с нормальной структурой тела, с лицом, которое в последний раз видело солнечный свет из окна лаборатории. В движениях — неуверенность, в глазах — отблески той наивной любознательности, которая в мире Александра считалась прямой дорогой в могилу. Александр недолюбливал всех этих теоретиков, которые создают угрозы, просто попивая кофе в своих уютных кабинетах, а потом искренне удивляются, почему это их такие прекрасные изобретения используются на войне. На Украине, под Ужгородом, ему довелось видеть, как стая беспилотников, которой, по слухам, управлял какой-то ИИ, методично выкосила позиции, не делая различий между военной и гражданской техникой, между БМП и санитарными машинами, между ночью и днём. Как хитроумно выписывали свои траектории дроны-камикадзе, превращая живых людей в кровавое месиво. Он не доверял ни машинам, лишённым человечности, ни тем, кто их создавал.

«Человек науки, не войны», — снова пронеслось в голове Александра. Изотов, несомненно, забыл добавить, что научные разработки часто становятся самым смертоносным оружием. Александр постарался подавить начинающееся внутреннее раздражение. Его лицо осталось невозмутимым. Это его работа, и он сделает её честно. Приказы не обсуждаются. Но приказов любить никто никогда не даёт.

— Итак, — Изотов жестом указал на стулья. — Вы оба задействованы в операции. Максим Игоревич, ваш интеллектуальный потенциал и знания в области ИИ — бесценны. Александр, ваш опыт в обеспечении безопасности и оперативной работе — не менее важен. Вы дополняете друг друга. В Сан-Франциско…

Максим слушал, но слова генерала вызвали небольшую неприязнь. «Дополняете друг друга». Он привык работать с настоящими коллегами, в окружении своих идей и моделей. Идея иметь рядом постоянного «куратора», да ещё определённо военного, раздражала. Его задача, как он её видел, не требовала телохранителя. Это была конференция, а не поле боя. Ну или так он её понимал до недавнего времени.

— Извините, Василий Георгиевич — начал Максим, стараясь говорить вежливо, но с ноткой нескрываемого скепсиса, — зачем мне на научной конференции… личная охрана? Это ведь не зона боевых действий. Я предполагал, что моя задача — исключительно научная и исследовательская. Контакты, получение и анализ данных…

Изотов поднял руку, прерывая его. — Максим Игоревич, мир за последние десять лет изменился. То, что вы называете «научной конференцией», для нас в некотором виде противостояние пусть с цивилизованным, но противником. Информационное противостояние. Технологическое. Взломы сетей, кражи данных, вербовки — всё это происходит там. Ваша задача, безусловно, научная. Но наша задача — обеспечить, чтобы эта наука осталась нашей. А вы наша ценность. И наша ответственность. Александр — гарантия вашей безопасности и нашей уверенности, что вы вернётесь целым и невредимым. А заодно в безопасности будут и те данные, которые вам посчастливится получить.

Александр внимательно слушал кивая. Ему импонировала честная прямолинейность генерала. Не нужно розовых очков. Мир — это всегда война, а на войне, как на войне. Он, конечно, заметил и опознал недовольство Максима. Ну что же, «ботаник», несколько дней тебе придётся меня потерпеть.

— Данилов отправляется раньше вас, — продолжил Изотов, обращаясь к обоим, но больше к Максиму. — Ему необходимо провести определённую подготовительную работу по своему профилю до вашего приезда. Вы, Максим Игоревич, вылетите через три дня. Александр встретит вас прямо в аэропорту.

— Через три дня? — Максим нахмурился. — Зачем такая разница? Это… неэффективно. Можно было бы лететь вместе, сэкономить время.

Александр хмыкнул. — Оперативная безопасность, Максим. И незаметность. Вы привлекаете меньше внимания, если летите не в одной группе. И у меня будет время для определённых мероприятий. Проверить кое-что, освежить память. Сан-Франциско — большой город. И очень непростой с точки зрения оперативной работы.

Максим внутренне вздрогнул. «Непростой». Он догадывался, что Александр прав, но ему претило это ощущение тотального контроля, этой постоянной тени рядом. Его идеализм вступал в конфликт с холодной реальностью. Его всегда беспокоила мысль, что его разработки могут быть использованы вопреки тому назначению, которое он в них вкладывал. А теперь он сам, Максим, становился инструментом в чужих руках. Он привык, что он сам решает, как действовать, куда идти, что изучать. А теперь его передвижения будут под чужим контролем. Он не привык отчитываться. Ему было неприятно, но спорить не имело смысла. От него явно не ждали возражений.