Совушка

Сова не ошиблась. Оборотницы остановились посреди большого луга. Кто-то запел старинную песню, и девушки стали собирать цветы для венка. Эта была ещё одна традиция Ламмаса: сплести гирлянду, чтобы потом закопать её на холме как символ уходящего лета и скорой осени. Сидни не лезла в центр, шла с краю, и вдруг кто-то прямо из-под рук вырвал луговую гвоздику. Она нахмурилась, но не придала значения. Однако, когда ситуация повторилась, вопросительно посмотрела на незнакомку рядом. И в тот же момент Сидни толкнули в спину. Она устояла, лишь непонимающе глянула на другую девушку. Та даже не извинилась, наоборот, с вызовом уставилась на сову. А потом подошли и другие, окружили её плотным кольцом.

— Тебе нечего здесь делать! Убирайся! – выплюнула одна из оборотниц.

Сидни повернулась к ней. И вновь, как тогда в столовой, сработала странная реакция. Чем больше сову давили, тем упрямее она сопротивлялась.

— Это ещё почему?

— Врунья!

— И кого же я обманула?

— Сама глазки кораксам строила, а их наказали! – крикнул кто-то из круга.

Сова узнала девушку. Это она зимой покупала платье в магазине.

— Ты видела, как я глазки строила?.. Интересно когда? Может быть, на Имболк, когда в столицу сбегала от несчастного Линаса Рихетча?

Та вспыхнула. А сова громко сказала:

— Я была в соседней примерочной и слышала твой разговор с сестрой. Слышала, как ты радовалась, что Линас прицепился ко мне.. Как ты тогда сказала? Лишь бы я его подольше помариновала, чтобы ты успела завести нового кавалера, который защит тебя?.. Так вот мне интересно, если Линас такой честный и благородный, что же ты сбежала от него?

Оборотница промолчала. Тогда Сидни посмотрела на остальных.

— Я никому не строила глазок и не давала ни малейшего повода для грязных домогательств. Я много раз просила Рихетча и Бурича оставить меня в покое. Я предупредила их о рапорте. Но эти кораксы настолько обнаглели и уверились в своей безнаказанности, что плевали на всё, лишь бы добиться своего!.. По-вашему в этом заключается сила? По-моему, нет! Да, мне больно видеть презрение в ваших глазах, потому что я просто не понимаю, за что меня презирать! За то, что я не дала надругаться над собой? За то, что защищала свою честь и жизнь? Ну, если у вас за это презирают, то что поделать? - она пожала плечами и развернулась, собираясь уходить. – Буду утешать себя мыслью, что, в отличие от вас, я сплю с теми, кого сама выбираю, - она зло глянула на девушек. – Пропустите!

И те расступились. Сидни уходила с луга без венка и без цветов. Сначала за спиной было тихо, потом кто-то фыркнул, а кто-то выкрикнул обидную фразу. Раздались смешки, но натужные, ненастоящие. Сова больше не слушала. Её трясло от бушующих внутри эмоций.

Пройдя несколько шагов, в тени дерева девушка увидела Вэдимаса. Он протянул ей высокий бокал с вином.

— Будоражит, да?

— Что?

— Высказать в глаза всё, что накипело.

Оборотница устало опустила голову.

— А толку? Или кораксы вдруг прозреют?

— Не мечтай! – хохотнул мужчина. - Но притихнут, факт!.. А будоражит тебя от того, что ты высказала своё мнение, а не молчала, как бесправная омега.. Вот так, Сидни, и нужно поступать впредь. Не обтекать, делая вид, что тебя это не волнует, а словесно бить противника, - Вэдимас допил вино. - Терпение – хорошее качество. Но куда действеннее хотя бы раз клюнуть врага в темечко, чем страдать месяцами.

.

Тогда Сидни ничего не ответила, но оказавшись дома, поняла, что ворон прав. По телу до сих пор гуляла приятная дрожь. Брать верх в споре неожиданно понравилось. И оставлять последнее слово за собой - тоже! В этом была особая смелость! Высказать в глаза то, что думаешь! Когда понимаешь, что правда на твоей стороне! Когда недруги огрызаются, а рожи-то перекошенные!

Но за ночь адреналин схлынул, и на следующий день девушка вновь была спокойная и немногословная.

..

С утра лил дождь. Небо затянули тяжёлые тучи, сквозь которые не мог пробиться ни один солнечный луч. Сидни тяжело вздохнула, понимая, что сегодня полетать не получится. Рядом скрипнул старый стул.

— Я чайник поставил, - Вэдимас тоже посмотрел в окно. – Скоро будем пить чай.

Какое-то время в комнате было тихо, только барабанил по стеклу дождь да шумела закипающая вода. Услышав настойчивый свист из кухни, оборотни вынырнули из тоскливого созерцания. Сидни пересела за стол и наблюдала, как мужчина спокойными, размеренными движениями заливал пирамидки горячей водой.

— Сегодня я не прочитала ни строчки, - вдруг призналась девушка. – Пыталась, но поняла, что получается какая-то фигня.

— Наверное, ты хотела сказать «ерунда» или «чепуха»? – поправил её коракс, расставляя чашки на столе.

Сидни хитро прищурилась. Вэдимас всё-таки учил её. Вот так незаметно подсказывал, исправлял, давал советы, а ещё приучал к классической литературе и музыке, учил правильной речи. Ворон не забивал её голову словесными постулатами, он показывал всё на собственном примере. И девушка охотно впитывала информацию, неосознанно копируя своего наставника.

Пока пили чай, дождь успокоился. На улице стало свежо и невероятно легко дышалось. Авилаки вышли на веранду, и Сидни заметила книгу на скамье.

— «Сказания Варфоломея-птицелова»? - она удобно укуталась в тонкий плед и попросила: - Вэдимас, почитайте, пожалуйста!

— Хм-м..

Старый ворон привычно заворчал, но отказываться не спешил. А Сидни едва сдержала улыбку. Она уже давно поняла, что если у Вэдимаса и было слабое место, то это поэзия. Он нежно и трепетно любил стихи и с удовольствием читал их. Но не каждому. И девушке невероятно льстило, что коракс читал ей. Сова обхватила колени руками и с жадным ожиданием уставилась на мужчину.

— Мне нравится слушать, как вы читаете. В вашем исполнении стихи звучат по-особенному.

Она заметила, как дрогнули уголки тонких губ в едва сдерживаемой улыбке. Вэдимас ещё немного помолчал, лениво перелистывая страницы и тихонько откашливаясь. А потом сделал глубокий вдох и начал читать..