Совушка

— Было здорово! – Эгертон подмигнул ей. – Ты хорошо двигаешься, Сид!

Она зарделась от похвалы. Когда началась следующая песня и Баджо оказался рядом, Сидни протянула ему руки, увлекая в круг танцующих.

— Кайфуешь, ушастая? - спросил сокол.

Сова кивнула, подныривая под его локоть. Оборотень хмыкнул, легко подхватывая тонкую фигурку. Девушка танцевала с ним, но смотрела на Эгертона.

— Сидни! – позвал Луин.

Она не услышала.

— Сидни! – позвал сокол громче и взял её за лицо: – Посмотри на меня, Сид!

Девушка, очнувшись, перевела на него поплывший взгляд и в первый момент испугалась. В этом котле веселья, танцев и смеха парень выглядел серьёзным до оторопи.

— Не смотри!.. Не нужен он тебе!

Оборотница нервно вздрогнула, а Баджо продолжал:

— Попользуется и бросит!

Сова покраснела.

— Луин, ты что?.. Это же танец.. Просто танец!

— Для него! А для тебя? – сокол приобнял девушку, закружив под очередную композицию.

Со стороны они выглядели обычной танцующей парой. Таких тут было полно. Но Баджо чувствовал, как дрожит сова в его руках.

— Не надо, Сид! Не хочу, чтобы ты страдала. Только не ты! – оборотень нахмурился. – Хорошая ты.. Тебе бы влюбиться в нормального парня. Чтобы гнездо своё и птенцы.. А тут только мы – грубые вояки!

Девушка покраснела, наконец сообразив, о чём говорит авилак.

— Он знает, да?

— Все знают, - вздохнул Луин. – Ты же наивная, как птенец! Всё на лице написано!

Сидни сглотнула, пряча взгляд. Ей стало так стыдно! Она больше ничего не сказала Баджо. И на Эгертона тоже не смотрела.

Оборотницу с детства учили, что именно мужчина должен добиваться понравившуюся девушку. А вешаются парням на шею только легкомысленные особы без чувства собственного достоинства. Это стыдно и унизительно! Поэтому сейчас, узнав, что её чувства к Эгертону ни для кого не секрет, Сидни сгорала со стыда. Прояви Стивен хоть какую-то симпатию к ней, было бы легче, но оборотень как ни в чём не бывало веселился с друзьями, заигрывая с девушками за соседним столиком. Сова погрустнела. Прекрасное настроение, эйфория от успеха развеялись без следа. Но девушка заставила себя досидеть до конца праздника. Сорваться сейчас в часть – значило, вызвать массу вопросов и пристальное внимание к себе. А Сидни после слов Баджо больше всего хотела стать невидимой.

Ночью, пока ребята отсыпались, она летала над лесом, вспоминая Стивена, его улыбку, руки на своей талии. Фантазировала, что он смотрел на неё по-другому и улыбался не так, как раньше, что обнимал крепче, чем требовал танец. И до дрожи боялась завтрашнего утра: было страшно посмотреть ему в глаза. Что она там увидит? Насмешку? Симпатию? Или жалость?