Страница 41 из 74
— Подписчики, вот тут я должен признаться — я немного поэкспериментировал с настройками, хотел улучшить картинку… Что? Почему такие сердитые смайлики? Это вполне логичное решение было!
Я взял пенал с резцами деда, открыл, выбрал второй и четвёртый номера.
— Это как газ в плите сильнее открыть, чтобы борщ быстрее сварился? — спросил Денис.
Он стоял у стеллажа и с трудом удерживался от смеха: кумир же всё-таки.
— Примерно, — согласился я. — Только тут вместо борща — рунная цепь с не закрытым контуром, и она уже начала подгорать.
Игорь посмотрел на артефакт с видом человека, который только сейчас понял, что натворил.
— А он не взорвётся?
— Уже нет. — Я сел поудобнее и поднёс резец к верхнему ярусу. — Но если бы вы с ним ещё неделю поработали — вот тогда лучше бы не держать его возле лица.
Я взялся за руны. Работа эта красивая: лёгкий росчерк мастера заставляет материал светиться, а потом рунная надпись тонет, как в воде.
— Вы это видите? — восторженно обратился Игорь к своему чату. — Видите?
Редкий мастер позволяет клиенту наблюдать за такой тонкой работой. Это нужно иметь железные нервы. Даже собственное дыхание может сбить руку, а тут — восхищённый рёв.
Но у меня нервы, пожалуй, покрепче железа. Иначе я не вернулся бы в родной Зареченск. Не сумел бы признать, что обманул сам себя, пытаясь сделать карьеру на ниве технологичной современной магии.
Тому, у кого сердце живое, а руки чувствуют рунную вязь без приборов, место здесь, в родовой мастерской. Вот только понял я это лишь тогда, когда «МагСервис» сам вышвырнул меня за ворота. Разоблачил чужеродное звено.
Исходная схема питерского мастера оказалась добротной и его логику я поймал быстро. Аккуратный наклон в замыкающих штрихах, характерный узел на переходах между ярусами. Почерк был понятный, даже красивый.
— Что вы сейчас делаете? — спросил Игорь.
Он ходил вокруг верстака в поисках угла для идеальной съёмки.
— Снимаю напряжение с перегруженного контура, — пояснил я. — Потом восстановлю исходное положение регуляторов. Потом замкну незавершённую руну итоговым штрихом.
— Именно в таком порядке? — уточнил Игорь.
— Только в таком. Если сначала замкнуть руну, а потом снимать напряжение — получится как разжать пружину. Ещё и в физиономию можно получить. Видели ожоги на лицах мастеров?
— Нет, не видел, — признался Игорь. — Придётся потом погуглить. О, подписчики уже кидают фото в комментарии. Действительно ожоги! Ох, какой шрам!
— Технику безопасности надо учить! — добавил Денис со значительным видом. Вот тут он был на коне. — Интерференция рунных полей при несбалансированной нагрузке опасна! Когда верхний ярус перегружен, он создаёт резонансное возмущение в точках пересечения с нижним контуром, что приводит…
— Денис, — прервал я его, — резец с красной рукоятью.
— А? Да-да. — Денис метнулся к стеллажу.
— Слышали? — Игорь зашептал в телефон с видом документалиста, снимающего редкого зверя в естественной среде обитания. — Мастер молчалив как Корбен Даллас. Помните «Пятый элемент»? Брюс Уиллис там почти ничего не говорит, просто делает дело, и всё само получается. Но его подмастерье, Денис, открыл нам сейчас сложные производственные тайны!
Денис покраснел от удовольствия.
Он протянул мне нужный резец, секунду помолчал и добавил — уже без академического тона:
— Алексей Сергеевич, там третий регулятор тоже чуть сдвинут. Вот этот, крайний.
Я посмотрел. Точно — на пол деления.
Едва не пропустил. Всё-таки съёмки отвлекают.
— Хорошо, что заметил, молодец, — похвалил я.
Денис, красный от возбуждения, стал, кажется чуть выше ростом. Неужели тоже мечтает стать блогером?
Ещё минут двадцать мы работали в относительной тишине, которую Игорь заполнял негромкими комментариями, но это уже стало фоном, как гул холодильника. Я перестал его замечать.
Замыкающий штрих лёг точно. Угол был выверен, давление резца выдержано на нужном уровне. Руна закрылась с лёгким внутренним щелчком, который никто в комнате не слышал, кроме меня.
Я отложил резец. Взял усилитель, повертел в руках, проверил в последний раз.
Всё работало как надо. Все три яруса были в балансе. Регуляторы стояли на исходных делениях.
— Готово, — констатировал я.
— Уже? — Игорь поднял телефон повыше, чтобы дать картину целиком.
Я нажал пусковой контакт на торце артефакта.
Усилитель ожил. Рабочий кристалл в его сердце налился мягким синевато-белым светом.
— О! — сказал Игорь с восторгом.
Сообщения в его телефоне посыпались с частотой пулемётной очереди, я краем глаза видел мелькание экрана.
— Подписчики, вы видите это? — Игорь повёл камерой от артефакта ко мне и обратно. — Видите этот свет? Это и есть настоящая работа руками и резцом. Двадцать минут, и вещь ожила!
Я поставил отремонтированный артефакт на верстак и вытер руки ветошью.
Где-то за стеллажом тихо скрипнула половица — Кузьмич подкрался поближе, но в кадр выходить категорически не собирался.
Я его понимал, не дело скромному домовому показываться на публике.
Игорь убрал телефон в карман и достал пачку купюр.
— Сколько я вам должен?
Я назвал сумму. Он отсчитал и положил на верстак, потом добавил ещё две купюры сверху.
— Это за что? — спросил я.
— За то, что не выгнали меня с камерой. Я же без предупреждения и без предварительной договорённости.
— Многие выгоняют? — уточнил я.
— Большинство. — Игорь пожал плечами. — Автосервисы, техцентры, у них регламент: никаких съёмок, подписка о неразглашении, и всё такое. А мне нужна живая съёмка, понимаете? Не постановка. Подписчики сразу такое поймут.
Я убрал деньги. Чаевые мне достались впервые, и не маленькие. На золото для порогового знака теперь хватало.
— Алексей Сергеевич! — Денис возник у локтя со своим телефоном, развёрнутым экраном ко мне. — Смотрите!
На экране мельтешил счётчик просмотров. Цифра менялась быстро, всё увеличиваясь.
— И что это значит? — спросил я.
— Почти три тысячи просмотров! За двадцать минут! — Денис потряс телефоном. — Это огромная цифра для прямого эфира в нашем маленьком городе!
— Вообще-то семь с половиной, — поправил Игорь, и достал убранный было телефон. — Смотрите, вот аналитика подтянулась. Она запаздывает.