Страница 21 из 74
Их было немного, и я начал думать о совместной рекламе. Ну, что-то вроде: починил чайник — душица в подарок.
Потом Лена познакомила меня со свежими расценками на травы. Я понял, что срочно нужно составить общий заказ, и…
Вернулся домой уже в сумерках.
Кузьмич сидел на своём любимом месте — на нижней полке стеллажа, там, где у деда стояли баночки с сухими пигментами для рунной эмали.
Глаза его были закрыты, руки сложены на животе. Дремал. Но ухо стояло торчком.
В мастерской было тепло — новый кристалл в тепловом артефакте температуру держал как надо, — и тихо.
— Справился, — сказал я вслух, чтобы проверить, как это звучит. Звучало нормально. — Дух там был старый. Обиженный. — Я говорил негромко, себе под нос, наблюдая за домовым. — Сломанного надо чинить, обиженного — слушать. Я с ним в загадки сыграл. Дед говорил, что у малых духов занятие это любимое. Потом обещание дал — про зуб молочный, когда ребёнок родится. Дед когда-то про такое рассказывал, но не про лифт, конечно. Тут я немного приврал, каюсь. Зато дух сразу подобрел. Лифт заработал.
Кузьмич молчал, но я был уверен, что он меня слушает очень внимательно.
Вот всё было сегодня хорошо, кроме клиентов, которые приходили, наверное, стучали в дверь, а никто не открыл.
Нет, заработал-то я немало, но всё-таки надо бы продумать, кто будет принимать заказы, когда меня нет в мастерской?
— Надо лицензию переоформлять, — сказал я сам себе. — И помощника бы.
— Надо, — согласился Кузьмич.
Я встал, чтобы выключить верхний свет и оставить только рабочую лампу — она давала тёплый круг над столом, и в этом круге мастерская выглядела правильно: инструменты по местам, верстак чистый, пенал дедов…
Пенал.
Я остановился.
Рядом с пеналом что-то лежало. Маленькое. Я наклонился — и увидел ключ. Старый, медный, потемневший так, что казался почти чёрным.
Я взял его двумя пальцами и поднёс к лампе.
На головке ключа была монограмма. Буквы «И» и «Т», переплетённые старомодно, с завитком. Такую же я видел на закрытом деревянном ящике в нижней полке стеллажа.
Иван Тихонов.
Дед.
Я медленно опустил ключ обратно на стол. Посмотрел на Кузьмича.
Домовой нахально делал вид, что задремал.
Я вздохнул и достал запертый ящик. Повертел и понял: нет, открывать я его сегодня не буду.
Сегодняшний день окончен, и он был хорош таким, какой есть. А ящик подождёт до утра.