Зверолов. Том 2

Мебель серранов не имела ножек. Если люди испокон веку ставили столы, стулья и кровати на пол, то серраны испокон веку подвешивали их к потолку на веревках и цепях. Как предположил Троост — из-за того, что их далекие предки жили в очень влажных, возможно, даже полуводных условиях. Стулья серранов напоминали детские качели, кровати — гамаки, а столешницы вообще висели сами по себе на антигравитационных дисках. Судя по конструкции, они легко поднимались, так что помещение можно было в считаные минуты освободить от мебели.

Сидеть на таком стуле с непривычки оказалось неудобно. Но Троост быстро приспособился.

— А что вы делаете, если стул или стол нужно переставить в другое место? — спросил он.

— Зачем? — не поняла Стувейра. — Они стоят там, где нужно.

— Но если вдруг все-таки понадобится?

— Можно перемотать потолочные держатели. Но этого обычно не нужно.

Пока Стувейра делала заказ за них обоих, Троост рассматривал интерьер. Стены представляли собой этакие стеллажи, уставленные декоративными вазами, тарелками и другими сосудами. Расписанными узорами и орнаментом, искусно сделанными, причем как будто вручную. Не просто сосуды, но произведения искусства, и каждый хочется взять в руки, рассмотреть отдельно. И это все подсвечивалось и многократно отражалось в зеркальном полу, так что казалось, будто сидишь над сверкающей миллионами огней бездной.

То ли серраны очень любят керамику и стекло, то ли у этого ресторана просто такая тема.

— Я заказала нам кшедо и маруко, ты не против? — спросила Стувейра.

— Если я смогу это разжевать и переварить — не против, — ответил Троост.

— Я не стала брать ничего такого, что некоторым не нравится, — сказала Стувейра. — Тут подают угнассо, я его обожаю, но он на любителя. Тебе, наверное, не понравится. А маруведо вкуснее обычного маруко, но там в составе по-кносс, а на него у многих аллергия.

— У меня ни на что нет аллергии, — заверил Троост. — Но ты права, для начала лучше что-нибудь самое надежное.

— Это кшедо, — кивнула Стувейра, раздувая ноздри.

Кшедо как раз подали. Обслуживающий дрон, похожий на одноколесный столик с гибкими манипуляторами, поставил перед ними два дымящихся блюда.

То было нечто вроде долмы. В вареные и очень горячие листья местного растения завернули почти сырой фарш с какой-то приправой, вкусом похожей на чеснок. Ели кшедо специальными приборами, аккуратно беря по одной штучке.

Управиться с непривычки оказалось непросто. Троост свободно пользовался как европейскими приборами, так и китайскими палочками, но серраны ели с помощью миниатюрных гравитаторов. Те состояли из тонких рукоятей, на конце которых поддерживалось поле нулевой гравитации… то есть невесомость.

Стувейра орудовала этими штучками с изумительным изяществом, но у Трооста все просто разлеталось в разные стороны. Он с тоской вспомнил Ла-Форше, где серраны использовали самодельные костяные вилки, а то и просто ели руками.

К счастью, обычные вилки тут тоже подавались, но чисто как вспомогательные приборы.

Интересно, в какой момент своей истории серраны решили, что накалывать мясо на вилку или подцеплять ложкой — удел дикарей? Почему они перешли к такому сложному способу, требующему высоких технологий?

— Не знаю, — ответила Стувейра, когда Троост ее спросил. — Но я умею есть и вилкой. Видишь? Ем. Как тебе кшедо?

— Интересный вкус, — сдержанно похвалил зверолов.

— Я знала, что тебе понравится, — облизнула глаз серранка.

Троосту не понравилось. Но он мог есть такое без отвращения, так что не подал вида. Ему хотелось получше узнать вкусы серранов, узнать их повадки, обычаи… нет, как-то неправильно звучит. Они не животные и даже не дикари, это цивилизация, не уступающая земной, хотя и во многом отличная.

В их кухне, например, очень мало растительности. Вегетарианец на Осоре не выживет — овощи только как приправа, а фрукты и ягоды только в десертных блюдах. Сладкое серраны любили не меньше землян, охотно употребляли сахар и мед. Но злаки или корнеплоды в их кухне отсутствовали.

Зато мясо и рыбу они ели в самых разных видах, причем применяли больше способов их обрабатывать, чем земляне. Варили, жарили, тушили, запекали, коптили, солили, мариновали, ферментировали, сушили, замораживали, обезвоживали, вакуумизировали, кристаллизовали, гиперпрессовали, томили в невесомости, обрабатывали щелочью и кислотами, заражали особыми микроорганизмами. Особенно Трооста удивило мясо фестарро — удивительного гибрида растения и животного, чьи ткани хранятся в темноте, а на свету быстро «дозревают».

И сырым серраны мясо тоже ели. Хищники от природы, они легко переваривали его и без термической обработки. Все причуды серранской кухни служили лишь для создания более интересных вкусовых оттенков, но самые простые и самые популярные блюда подавались сырыми или полусырыми.

— Странно, что на Ла-Форше вы мясо готовили, — заметил Троост.

— Инопланетную дичь мы всегда готовим. Неизвестно, какие там паразиты, врачеллы могут и не справиться.

— Врачеллы?..

— Ну да.

— Кажется, мой переводчик не знает этого слова. Что оно значит?

Стувейра призадумалась, а потом немного путано объяснила. Оказалось, что в организме каждого серрана живет целая колония биотических симбионтов, этаких микроврачей, помогающих фагоцитам. Они безжалостно истребляют враждебную хозяину микрофлору, улучшают здоровье и самочувствие, даже продлевают жизнь.

Именно этих врачелл анализатор Трооста принял когда-то за кишечных паразитов.

— Но они не всесильны, — закончила Стувейра. — Так что злоупотреблять не стоит.

— Это очень интересно, — сказал Троост. — Наши медики непременно заинтересуются. Эти симбионты были выведены искусственно или это результат эволюционного процесса?

— У наших диких предков они были паразитами, потом эволюционировали в симбионтов, а потом их усовершенствовали биоинженерией. Но у вас они не приживутся, вы постоянно горячие. Твоя температура… триста восемьдесят градусов. Это рядом с перегревом, долго так жить нельзя.

— Триста восемьдесят?.. — моргнул Троост. — А, ваших градусов. Как ты так точно определила?

— У?.. — не поняла Стувейра. — А ты не можешь?

— Без анализатора нет… а, у вас есть инфракрасные сенсоры!

— Ну да, — коснулась лба Стувейра. — Теменной глаз. Могу темпить до градуса.