Страница 57 из 183
Центаврианин затих. Трубки в нижней части головотуловища приподнялись, и оттуда высунулись пучки крохотных когтей. Вотруба выпятил грудь и сделал шаг вперед, подставляя обширный лоб с частично обритой головой.
Выстрелила тончайшая нить, и коготки вонзились в кожу. Комендант Центавра подался назад, но тут же выпрямился и сказал:
— Друзья мои, позвольте представить вам Кштрхшхшш… его имя для нас непроизносимо, но он ведущий этолог Центавра. Пожалуйста, простите его за бурную реакцию — он был шокирован, увидев нас с вами… да, он принял нас за людей Центавра. Решил, что проспал так долго, что они успели эволюционировать и развиться до разумных существ.
Раздались отдельные смешки, но большинство сохранило молчание. Земляне стояли широкой дугой, пока центаврианин общался с Вотрубой телепатически. Прежде всего он попросил помочь освободить остальных сотрудников хранилища… да, это оказался банк-хранилище для содержания образцов домашних животных — от сельскохозяйственных до животных-компаньонов.
— Когда началось… миротворчество, — запнулся на последнем слове Вотруба, — они экстренно заблокировали свою подземную базу, освободили двенадцать капсул, пригодных для центавриан, подключили их к генератору высшей надежности и погрузились в них, выставив таймеры на девяносто шесть великих лет… их великий год — это двести пятьдесят шесть обычных лет, то есть семь и семьдесят две сотых земных.
Раскрывались другие капсулы, из них выходили другие центавриане, многие из которых тоже испытывали шок при виде толпы землян. Вотруба продолжал общаться с ведущим этологом, передавая его слова остальным.
Центавриане пришли в несказанное изумление, поняв, что их освободили те самые инопланетяне, к которым они непосредственно перед катастрофой отправили экспедицию — межзвездный «снаряд» с единственным космонавтом на борту.
Оказалось, что именно он в каком-то смысле и стал причиной гибели их планеты.
— Дело в том, что тот проект был дорогостоящим, — говорил Вотруба. — Очень. Постройка «звездной пушки» обошлась в такие немыслимые средства, что это вызвало волнения в народе. Многие были возмущены тратами на какую-то ерунду, когда можно построить кучу новых больниц и школ. Когда годовой бюджет целой планеты был истрачен на то, чтобы отправить на другую звезду двух животных… некоторые оказались недовольны… а, многие. Очень многие, в том числе мой собеседник.
Щупальца ведущего этолога всколыхнулись, клюв приоткрылся и из него вырвались гневные звуки. Вотруба помолчал и продолжил передавать его слова:
— Волнения понемногу усиливались. «Звездная пушка» стала снежком, который постепенно вырос в лавину. Очень скоро о ней самой уже никто не вспоминал — кризис горел сам по себе. Через три года был произведен второй «выстрел» — и он дал старт общемировой войне.
— Все-таки война, — произнес Троост. — Но, полагаю, не между мясоедами и вегетарианцами?
Вотруба, кажется, задал этот вопрос центаврианину, потому что тот изогнулся и весь затрясся, словно его что-то очень рассмешило. Он тоже что-то ответил, после чего рассмеялся и Вотруба.
— Ему приятно, что мы знакомы с их классической литературой, — перевел он. — Нет, конечно, нет. Это была скорее массовая гражданская война. Беспорядки, восстания по всей планете. Они не были разделены на государства, но их общество и не было единым, у них не было какого-то централизованного правительства, а административная система скорее напоминала общепланетарное товарищество собственников. И однако они знали войны, у них были партии и группировки… нам предстоит еще немало работы по изучению их цивилизации.
Вотруба помолчал еще немного, слушая этолога, а потом сказал так, будто не верил своим словам:
— Он говорит, что в итоге их погубил вирус.
— Вирус?.. — удивился Троост.
— Да. Страшная эпидемия, в считаные дни выкосившая все население, в том числе животных. Понимаете, общемировая война не прекращалась, сторон становилось все больше, они враждовали все сильнее, и один из их НИИ объявил, что нашел решение… хм, мой собеседник говорит, что был знаком с ее ведущим специалистом. Они разрабатывали нейротропный вирус, атакующий зоны мозга, отвечающие за агрессию. Он должен был ее подавлять, регулировать агрессивное поведение, снижать ярость. Своего рода бешенство наоборот. Однако… что-то случилось. Мой собеседник не уверен точно, но он имел разговор со своим знакомым и именно после него отдал приказ о запечатывании этого хранилища.
Вотруба и центаврианин телепатически общались еще несколько минут, и в конце концов археолог сказал:
— Он предполагает, что профессор Крдкхххпфф… неважно, как его звали, утверждал, что просто подавлять агрессию мало. Он работал над улучшенной версией вируса — которая бы реагировала на проявления агрессии и… отбраковывала агрессивных личностей. Он планировал закончить войну самым радикальным образом…
— Отделив агнцев от козлищ? — перебил Троост.
— Примерно так, — мрачно произнес Вотруба. — Причем ни с кем не посоветовался — сам решил за все… м-м… человечество. Не знаю, как еще это назвать.
— Понимаю… — медленно произнес Троост. — Судя по тому, что погибли все туземцы и значительная часть фауны… его вирус был слишком хорош. Мы ведь все в той или иной степени проявляем агрессию — ибо это в природе любого высокоразвитого существа. Вирус выкосил почти всю высшую жизнь, а вскоре после этого распался и исчез. Остались растения и низшие животные, а из высших уцелели только лишенные эмоций, ведущие полурастительный образ жизни.
— Ну что ж, своей цели он добился, — облизнула глаз Стувейра. — Войны на его планете прекратились. Навсегда.