Страница 172 из 183
— Да, — сказал археолог. — Мы и так предполагали, что эти слова означают «введите пароль», но теперь знаем точно. Перевод… машины сейчас работают над синхронным переводчиком. Скоро он станет лучше и точнее.
— Можем мы его получить? — спросил Троост. — Сразу на всеземном, пожалуйста.
— А?.. да. Да-да.
И Остоксеко снова резко опустил когтистые пальцы на панель управления. Незримый голос снова произнес:
— Анакс то стэти.
Но теперь в допреальности Трооста появились те же субтитры, что возникали, когда говорила Стувейра или другой серран. Золотыми буквами в воздухе высветилось: «Введите пароль».
— А какой пароль? — с любопытством спросила Иржичкова.
— Это следующая задача, — ответил Остоксеко. — Возможно, долгая. Возможно, очень… подождите.
Он запнулся. Троост тоже увидел, как субтитры на глазах меняются. Аналитический компьютер серранов уточнил значение некоторых слов, ориентируясь на составленный на Карпилии словарь, и значение фразы изменилось.
Не «введите пароль», а «назовите имя».
— Логично, сначала нужен логин, — пробормотал Остоксеко. — Но если пароль мы еще могли бы попробовать разгадать, то логин…
— Попробуй «Китангер», — предложил Троост.
— Это будет невероятным совпадением, если… — все же застучал по панели Остоксеко.
— Добро пожаловать, Промыслитель, — раздался все тот же приятный голос. — Я рад, что ты нашел время меня навестить.
Земляне и серраны растерянно переглянулись. Машина титанов не потребовала пароля, вполне удовлетворившись именем. И она ожила, вокруг все пришло в движение.
Некоторые приборы серранов упали, потому что пол мелко затрясся. Фрески ожили, а потолок засветился, на нем вспыхнули призрачные звезды. Макет Маддона пришел в движение, его спутники принялись вращаться, мерцая разными цветами.
Великая Пирамида словно проснулась от долгого сна.
Но больше ничего не случилось. Все ожидали продолжения, но поприветствовав того, кто представился как Китангер, машина титанов смолкла. Кажется, пришельцы просто включили запись, что-то вроде автоответчика. И раз им поверили на слово, раз здесь нет никаких сенсоров, распознающих гостя по лицу или голосу, хозяин или хозяева Великой Пирамиды не волновался, что сюда проникнет злоумышленник.
А значит, здесь либо нет ничего ценного, либо оно надежно скрыто и защищено.
— Попробуй ввести еще что-нибудь, — сказала Стувейра. — Только не спрашивай, кто он, а то оно поймет, что мы самозванцы.
— Сам знаю, — огрызнулся Остоксеко, касаясь символов на панели. — «Где ты»…
— Теперь ты можешь говорить вслух, — раздался голос. — Мой слепок запущен. Но здесь только он, Промыслитель. Я ушел.
— Куда ты ушел? — спросил Троост, включая в инфе автоматический перевод.
— Ты не Промыслитель, — раздался чуть насмешливый голос. — Теперь я слышу.
Все напряглись. Серраны начали озираться, Стувейра и Остоксеко схватились за бластеры, Троост и Иржичкова включили защитные экраны комбинезонов.
Но ничего не случилось. Из стен не вылезли турели, чтобы расстрелять пришельцев, двери не захлопнулись, воздух не начал откачиваться. Машина титанов лишь выдержала паузу, будто наслаждаясь их испугом, и произнесла:
— Мне неважно, кто ты. Раз ты знаешь Промыслителя и знаешь наш язык — я принимаю тебя как гостя, пока ты не проявишь враждебности.
— Не вздумайте стрелять, — вскинул руку Троост.
— Мы слышали, — убрала бластер Стувейра.
— Что это за место? — спросил Остоксеко, и его инфотиара тоже перевела слова на язык титанов.
— Мой дом, — ответила машина. — Я Гединей.
Это слово переводчик оставил без изменений, по контексту поняв, что это имя. Но в допреальных субтитрах появилось и пояснение, что буквально «гединей» означает «звездный».
— Вы жили в… этой пирамиде? — подала голос Иржичкова.
— Нет, я говорю о планете, — ответила машина.
— Не понимаю, — сказала Стувейра. — Вся планета принадлежала тебе?.. А кто жил в том… городе? Слуги, питомцы?..
— Планета была моим домом, — повторил голос Гединея. — Здесь не было городов и не было никаких слуг. Только я, мои вещи и мои воспоминания.
Это прозвучало ошеломляюще. Целая планета — дом одного существа.
— Что ты имеешь в виду под воспоминаниями? — спросил Остоксеко.
— Память камня, — ответила машина. — Ты хочешь посмотреть?
— Да, — ответил серран. — Надеюсь, там есть что-то стоящее.
Все ожидали, что включится видеоэкран или появятся голограммы. Но вместо этого вспыхнул белый свет… и все исчезло. Великая Пирамида пропала, а земляне и серраны оказались в совершенно другом месте.
— Так это была порт-кабина! — воскликнула Иржичкова.
Да, их телепортировали, причем Остоксеко мгновенно понял, куда именно. Тут был другой часовой пояс, уже наступила ночь, вокруг не было ни души, но старик сразу узнал мраморные монументы, обелиски и статуи, среди которых провел много лет.
— Город лакетери, — сказал он. — Зачем? Я его видел.
— Зачем мы здесь? — повысила голос Стувейра, вскинув лицо к небу.
Он говорили на языке титанов, но ответа не получили. Машина Гединея их то ли не услышала, то ли сочла свою задачу выполненной и смолкла.
— Вряд ли это случайный сбой, — произнес задумчиво Троост. — Значит, это и есть… хранилище воспоминаний.
— Мы изучали эти камни двадцать лет, — брюзгливо сказал Остоксеко. — Это просто куски камня. Там нет ни магнитных кодов, ни микродорожек, ни химического рисунка. Они не содержат никакой информации.
— Наши титанологи утверждают то же самое, — кивнул Троост. — Но давайте вспомним, насколько титаны опередили нас в развитии. Это существа, ходящие между звезд на своих двоих. И подумайте о наших собственных способах передачи информации и как бы их восприняли наши далекие предки. Если кому-то вроде Пифагора… это древний земной ученый… дать бумажную книгу, он бы понял, что это, хотя и вряд ли сумел бы прочесть. Но что если бы ему в руки попал лазерный диск или нечто из еще более позднего периода?
— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Остоксеко. — Это не новая мысль, такие гипотезы выдвигались. Но если у нас нет инструмента для прочтения их записей — зачем они нам?
— Возможно, что теперь он есть, — сказал Троост, кладя ладонь на мраморный монумент, похожий на алтарь. — Гединей.