Зверолов. Том 2

Мыслящий Остоксеко был уже очень стар, что выдавал его огромный, вислый горловой мешок. Лакетери он занимался всю жизнь, провел на Маддоне двадцать лет и знал в Великой Пирамиде каждый камень. Прибытие на его планету теплокровных ксеносов без чешуи он принял в штыки, потребовал, чтобы те даже не приближались к монументам и артефактам, но Стувейра несколько раз общалась с ним, вела переговоры, и старик постепенно смягчался. Особенно после того, как узнал, что в исследованном пространстве землян следы лакетери тоже есть, что земляне тоже их изучают, предлагают обменяться данными… и более того, капитан звероловов был в составе экспедиции, которая встречала живого лакетери.

— Мыслящий Троост, — облизнул глаз Остоксеко. — Делающая Стувейра.

— Мыслящий Остоксеко, — облизнула глаз и Стувейра. — Что привело тебя сюда?

— Любопытство, конечно. И амметра.

Троост с интересом посмотрел на главу археологического корпуса. Опять амметра. Ученые серранов все-таки очень… серраны. Их не интересует чистое знание — их интересует контроль.

— Я все обдумал, — сказал Остоксеко. — Я приглашаю вас двоих осмотреть Великую Пирамиду. Мне интересны мысли землянина насчет нее.

— Очень хорошо, — кивнул Троост. — Я польщен, Мыслящий. Мы обязательно заглянем при случае.

— Не при случае, — возразил археолог. — Сегодня. Сейчас. И я хочу ваши лингво-данные по лакетери.

— А, вот в чем дело, — невольно улыбнулся зверолов. — Но мы не расшифровали язык титанов до конца.

— Мы тоже, — неохотно признался Остоксеко. — Слишком мало письменных записей. Но у нас есть — и у вас есть. Я хочу то, что есть у вас. Особенно — записи с живым лакетери.

Троост улыбнулся еще шире. Все стало понятным. Гордость и самолюбие серранского ученого два месяца боролись с желанием, возможно, наконец овладеть языком титанов целиком, полностью — и в конце концов желание знаний победило.

— Хорошо, — протянул руку Троост. — Но взамен я прошу разрешения для наших титанологов исследовать Маддон. Мне позволили поделиться накопленными данными только на этом условии.

— … Идет, — промедлив, коснулся его руки Остоксеко. — Это ваш обычай, я знаю. Сжимать ладони. Сколько нужно держать, чтобы договор считался заключенным?

— Секунды достаточно, — ответил Троост. — Разделишь с нами ужин? Мы здесь уже два месяца, не думаю, что лишний час что-то изменит.

Остоксеко поскреб столешницу когтистыми пальцами. Его горловой мешок чуть заметно раздулся, длинный гибкий язык принялся часто облизывать оба глаза. Троост пристально смотрел на него.

— Хорошо, — наконец ответил серран. — Но лингво-данные я хочу сейчас. Я начну расшифровку сейчас. Чем вы обедаете? Я не ел раньше землянскую еду. У вас очень плоские зубы, если в вашей еде мало мяса, я не стану.

— Не волнуйся, они едят достаточно мяса, — произнесла Стувейра, усаживаясь за стол.

Во время обеда археолог почти не говорил. Его инфотиара подключилась к локальной сети «Нимрода», Троост открыл ему доступ, и Мыслящий Остоксеко жадно впитывал все, что собрали земные титанологи.

В первую очередь, как и ожидалось, его интересовали записи Гюльнары Мамедбековой — лингвиста «Джеймса Кэмерона». Они с Долорес Орландо почти трое суток работали с титаном Китангером, успели составить изрядный кусок словаря, но, увы, не закончили, поскольку Китангер выучил всеземной первым и от дальнейшей работы отказался.

Но и это стало для Остоксеко сокровищем, особенно в сочетании с остальными данными. Его инфотиара почти светилась, переваривая и обрабатывая информацию, он пересылал ее на базу ИАО, и лингвисты серранов — живые и механические — в бешеном темпе объединяли накопленное двумя цивилизациями.

— Теперь мне хватит! — произнес археолог, вскакивая из-за стола.

Он почти ничего не съел. Пока Троост и Стувейра расправлялись со своими стейками (Троост — хорошо прожаренным, Стувейра — с кровью), он только пил воду и смотрел в одну точку, видя перед собой не лица сотрапезников и стены кают-компании, а бесконечные значки титанова языка.

— Вы даже не представляете, к чему мы подошли, — сказал Остоксеко. — Но я благодарен. Я мог бы вам не сказать, что сейчас сделаю, но я скажу и покажу. Но если вы полетите сегодня и сейчас. Потому что ждать я не буду, я старый и могу скоро умереть. Я не хочу умереть, не накормив свое амметра.

— Хорошо, — кивнул Троост. — Отправимся за самкой для Смауга завтра. Только… ты не возражаешь, если нас будет трое?

— Берите кого хотите, только быстро.

Антигравитационная платформа у Остоксеко дра Блашерре была роскошная. Добрых десяти метров в длину, с полным погашением инерции и изоляцией от внешней среды, она создавала кусочек комфорта где угодно, на любой высоте и при любой скорости.

Престарелый археолог восседал в кресле у небольшого столика, словно на балконе своей виллы, а внизу неслись, мелькали густые леса, сменяясь каменистыми холмами и сверкающими змейками рек. Вечернее небо украшали десятки лун Маддона, и виднелись вдали рохуфо — гигантские полуживотные-полурастения, похожие на вздувшиеся сверху и снизу диски.

— Какая красивая планета! — восхищенно сказала Иржичкова. — Просто планета-сад!

Она не просила взять ее с собой. Но пока Троост со Стувейрой вели переговоры с Остоксеко, зверолов все время чувствовал ее присутствие в своей допреальности. Иржичковой безумно хотелось посмотреть Великую Пирамиду и другие монументы титанов, она еще в самом начале спросила, позволят ли к ним слетать, и очень огорчилась, узнав, что серраны ревниво стерегут эти свои находки.

Так что Троост сам предложил киперу присоединиться, и сейчас на платформе их летело четверо. Они уже покинули тропический пояс, в котором базировался «Нимрод», и приближались к гористой области в южном полушарии, величественным пикам, среди которых серраны двадцать лет назад нашли то, что назвали Великой Пирамидой.

Она уже виднелась на горизонте. Огромная, сама похожая на гору, только с идеально гладкой поверхностью и безупречными пропорциями. На египетские пирамиды удивительное сооружение походило мало, граней имело целых шесть, и вытягивалось кверху так, что о вершину можно было порезаться. Стувейра ее уже видела, а вот Троост смотрел с любопытством.