Страница 38 из 54
По сравнению с другими частями мира, африканский колониализм оказал еще более пагубное воздействие на экономическое развитие континента. Прежде всего, оно выразилось в создании на удивление скверных институтов. Организация первых африканских колоний предусматривала применение в них, как и в колониальных странах Северной Америки, «прямого правления», когда власти колонии применяют действующие в метрополии законы и к новым поселенцам, и к коренным жителям, хотя последние во многих случаях были лишены политических прав. Но в конце XIX в. на смену прямому правлению пришло опосредованное, осуществлявшееся через местных вождей. Тем самым метрополии пытались изменить отношение аборигенов к своему присутствию. Введение непрямого правления означало признание метрополией всех этнических различий и опору на уступчивых местных вождей в обмен на предоставление им власти и богатства. В данной системе колониальное государство применяет законы метрополии только к колонистам и в городах. Контроль над сельскими жителями колонии передавался «вождям», действовавшим в соответствии с «обычаями» своих «племен». Приведенные выше понятия взяты в кавычки, так как в данном случае речь идет о правовых понятиях колониального государства имеющих мало общего с доколониальной реальностью. При этом все африканские организованные сообщества, от царства Ашанти до почти неструктурированных групп, рассматривались как эквивалентные субъекты с единообразными обычаями. При этом игнорировалось то обстоятельство, что сложные человеческие сообщества могли включать в себя покоренные племена и народы с самыми разными, зачастую не имевшими между собой ничего общего, обычаями. В таких местах, как Северная Гана и Восточная Нигерия, колониальные власти сами назначили местных «вождей», несмотря на то что это не соответствовало здешним традициям. Многим из организованных сообществ была присуща текучесть. В случаях установления в них деспотических режимов люди вправе были переселиться в другие районы. Тем самым ограничивалась тирания правителей. После колониального разделения на племена африканцы лишились этого права. Обычаи были переопределены для того, чтобы они соответствовали целям колонизаторов. Такие «варварские» обычаи, как рабство, были упразднены (хотя на практике они продолжали соблюдаться), а полезные, такие как право вождей требовать неоплаченного труда, сохранялись. В результате принудительный труд превратился в одну из общепринятых черт колониальной жизни. В большинстве случаев общинная собственность на землю превращалась в обычай. Поэтому получить участок земли для ведения сельского хозяйства могли только соплеменники и только по решению вождя, которому они подчинялись. Там, где это было возможно, возведение в ранг племенных вождей осуществлялось в рамках традиционных процессов, но в конечном счете они назначались оккупационной державой. Племенные вожди были наделены большей властью, чем правители в доколониальный период. Новые вожди превратились в надсмотрщиков империи, ответственных за сбор налогов, принуждение к труду, использовавших предоставленную им власть для увеличения личных состояний. Тем самым колониальное правление привело к созданию системы мелких деспотов, безраздельно царивших в сельской местности, основные усилия которых были направлены на извлечение различных видов ренты к своей личной выгоде.
Экономическая политика африканских колоний, точно так же, как в Индии и других частях мира, оказывала пагубное воздействие на рост. Колониальные власти использовали единственный элемент стандартной для XIX в. модели развития — создание и совершенствование транспортных систем. К началу Первой мировой войны в Африке к югу от Сахары было построено 35 ооо км железных дорог. Для финансирования строительства привлекались частные инвестиции (во многих случаях государство предоставляло соответствующие гарантии). Как правило, железные дороги использовались для обеспечения сырьевого экспорта и большинство из них связывали внутренние области колоний с морскими портами. Внешние таможенные тарифы устанавливались на низком уровне и использовались исключительно с целью получения доходов, а не развития производства. Таким образом, колониальные экономики были полностью интегрированы в мировой рынок. По мере снижения ставок океанского фрахта и издержек перевозки грузов наземным транспортом, цены на европейские товары падали, тогда как цены на экспортируемое колониями сырье росли. Соответственно реагировали и экономики колоний и метрополий. С одной стороны, в колониях резко увеличились производство и экспорт таких продуктов, как пальмовое масло и земляной орех. С другой стороны, в нигерийском Кано сократилось производствохлопчатобумажных изделий. Глобализация означала, что экономика Африки начала специализироваться на производстве первичных продуктов.
Проблемы образования африканцев находились вне сферы внимания колониальных властей. Считалось, что эту задачу должны были решать христианские миссии, мусульманские медресе и другие независимые инициативы. Благодаря их усилиям удалось добиться некоторого прогресса, особенно среди таких локальных групп, как кробо. Коммерческая деятельность последней стимулировала ее представителей к овладению навыками чтения и письма. К тому же достигнутые в хозяйственной деятельности успехи означали, что получаемые кробо доходы позволяли им оплачивать обучение детей в школах. Даже после обретения независимости показатели грамотности в колониях оставались очень низкими. Колониальные власти не задумывались и об учреждении местных банков, способных финансировать инвестиции. Власти некоторых колоний поощряли приток иностранных инвестиций. Но платить за них приходилось африканцам, так как иностранцы получали ценные ресурсы в собственность. В этом отношении колонии значительно отличались друг от друга.
На одном «полюсе» находились английские колонии, расположенные в Западной Африке, в которых метрополия впервые обратилась к непрямому правлению, использовавшемуся в этом регионе наиболее эффективно. Например, под контролем вождей находилась большая часть Нигерии. Приобретение земли европейцами не поощрялось. В 1907 г. известному английскому промышленнику, владевшему крупнейшим производством мыла, Уильяму Леверу было отказано в приобретении крупных земельных концессий в Нигерии (на этих участках планировалось создать плантации масличных пальм).