Глобальная Экономическая История. Краткое Введение

Серебро, как основной экспортный товар, имело огромные недостатки, не позволившие Мексике и Андам встать на североамериканский путь экономического развития. Во-первых, оно было инфляционным товаром. Экономики Перу и Мексики основывались на чеканке монеты. Поэтому увеличение ими поставок серебра привело к резкому взлету цен и зарплат выше мирового уровня. Например, в Мексике пшеница стоила в ю раз больше, чем в Амстердаме. Уровень заработной платы в Мексике был в два раза выше, чем в Италии или в Индии, а заработная плата в Андах вдвое превосходила мексиканский уровень. Устойчивый характер этих различий был обусловлен исключительно высокими транспортными издержками, наложенными метрополией торговыми ограничениями, ставшими заградительным барьером на пути дешевого импорта (при этом контрабанда оставалась «вечной» проблемой) и высокими издержками производства в самой Испании. Наконец, добыча серебра сама по себе создавала не слишком много рабочих мест. В 1597 г. на мексиканских серебряных рудниках работали 9143 человека, а в Потоси в 1603 г. — 11000-12 000 человек. Впоследствии, примерно к 1790 г., занятость снизилась до 4959 человек³⁰. По сравнению с количеством рабочей силы in toto, количество трудящихся, занятых добычей серебра, было незначительным. Производством и поставками сельскохозяйственной продукции в Северную Америку занимались гораздо больше людей. В-третьих, большая часть дохода, который приносили серебряные рудники, доставалась ограниченному кругу их частных владельцев, а не распределялась между жителями колоний. Тем самым добыча серебра способствовала исключительно высокому уровню неравенства в Латинской Америке.

В отличие от северных соседей (модель Северной Америки) Мексика не относилась к экономикам, деятельность которых основывалась на вывозе важнейших сырьевых товаров. В 1800 г. экспорт составлял всего 4 % ВВП³¹. Большинство отраслей мексиканской экономики поставляли продукцию исключительно на внутренний рынок. Таким образом, распределение дохода в Мексике подчинялось законам, существенно отличавшимся от тех, которые «правили бал» в английских колониях. В Северной Америке труд и капитал «втягивались» в колонии для того, чтобы использовать имевшиеся экспортные возможности, а уровень доходов определялся Англией, в которой колония должна была конкурировать за новых поселенцев и инвестиции. В Мексике уровень заработной платы определялся внутренними факторами, такими как принудительный труд индейцев, равновесие земли и рабочей силы, а также эффективность экономики. В период сокращения численности населения (до 1650 г.) важнейшими из них были первые два фактора, а в период роста численности населения решающая роль перешла к третьему.

До 1650 г. Мексика была образцом общей для многих доиндустриальных экономик матрицы, в соответствии с которой численность населения и уровень заработной платы обратно пропорциональны друг другу. На момент появления испанцев (1520-е гг.) численность коренного населения была очень высокой, а плата за труд находилась на низком уровне (рис. 16). Во время правления конкистадоров заработная плата снизилась сильнее, чем уровень, обусловленный численностью населения. Следствием резкого сокращения численности коренного населения стал рост реальной заработной платы (несмотря на попытки принуждения индейцев к труду). В середине XVII столетия ее уровень сравнялся с уровнем прожиточного минимума. Это означало, что занятый полное время работник имел возможность содержать семью, обеспечивая ей минимальный уровень комфорта³².

После 1650 г. численность населения Мексики увеличилась с 1–1,5 млн человек до б млн человек в 1800 г. В этот период произошло событие огромной важности — была нарушена обратно пропорциональная связь между численностью населения и уровнем заработной платы. Последняя, несмотря на растущую численность населения, превысила прожиточный минимум в два раза. Одновременное увеличение предложения труда и заработной платы может происходить только в том случае, когда спрос на рабочую силу возрастает быстрее, чем предложение. Повышение спроса на труд отражало рост производительности в различных сферах экономики. В трансформации сельского хозяйства важную роль играла интеграция европейских культур и скота (пшеница, овцы, крупный рогатый скот) и местных культур (кукуруза, фасоль, тыква, красный стручковый перец). Появление европейских тягловых животных (лошади и мулы) произвело настоящую революцию в сфере перевозки грузов. Толчками к развитию мануфактурного производства стали изготовление новых товаров (шерстяные ткани) и концентрация различных производств в определенных регионах, что способствовало углублению разделения труда. Все перечисленное выше отличало английское промышленное производство и обусловило его преимущество над американским с точки зрения производительности труда, ставшее барьером на пути к созданию обрабатывающих предприятий в колониях. Напротив, изоляция Мексики и Анд и их значительное по численности население открыли возможность развития здесь обрабатывающих производств. В то же время рост экономики Латинской Америки происходил в условиях испанского колониального правления. Но далекая от либеральной политика Испании не стала сколько-нибудь существенным препятствием на пути экономического развития ее американских колоний.

Несмотря на экономический рост Мексики в колониальный период, ее общество с точки зрения доходов оставалось резко поляризованным. Население согласно закону было разделено на четко определенные расовые категории, соответствовавшие и их экономическим отличиям. Согласно одной из реконструкций испанцы, образовавшие высший класс общества (ю% населения), получали 6i% совокупного дохода, в то время как крестьяне-индейцы (6о% населения) — только 17 % дохода. По уровню неравенства Мексика значительно превосходила и Новую Англию, и среднеатлантические колонии. Вероятно, он приблизительно соответствовал аналогичному показателю для Вест- Индии и плантационных регионов юга США (к сожалению, в настоящее время мы не располагаем более точными показателями). Это огромное неравенство оказало отрицательное воздействие на экономический рост после получения независимости колониями.