Страница 19 из 54
Впрочем, вера в процветающий Восток отнюдь не была всеобщей. В первых рядах усомнившихся были экономисты-классики Адам Смит, Роберт Мальтус и Карл Маркс. Они полагали, что Европа была богаче, а перспективы ее роста выглядели более привлекательными. Каждый из исследователей выдвигал гипотезы, призванные объяснить отсталость Китая в соответствии со своими собственными теориями. Согласно Адаму Смиту, основная проблема заключалась в запрете на внешнюю торговлю, а также сомнительных гарантиях со стороны государства в отношении частной собственности. Мальтус делал основной акцент на всеобщем характере брака, следствием которого были высокая рождаемость, которая обусловливала низкие доходы. Маркс рассматривал социальную структуру Китая как докапиталистическую, подавляющую индивидуальную инициативу.
Эти и подобные им воззрения получили широкое распространение, но в последние годы они были поставлены под сомнение представителями Калифорнийской школы экономической истории (название научной школы связано с тем, что в нее входят профессора различных университетов Калифорнии). Согласно их общему мнению китайская правовая система была сопоставима с европейской и собственность была надежно защищена, а семейная система позволяла поддерживать рождаемость на довольно низком уровне, так что население Китая росло ничуть не быстрее, чем в Европе. Рынки сырья, а также земли, труда и капитала развивались точно так же, как и европейские. В результате показатели производительности труда и уровня жизни на обеих оконечностях Евразии были примерно одинаковыми. Таким образом, европейская промышленная революция была обусловлена не институциональными или культурными различиями, а, как представляется, наличием месторождений каменного угля и выгодами от глобализации.
Эта новая интерпретация широко обсуждалась и в отношении Китая, и в отношении других империй. Наибольшие сомнения вызывает предположение, согласно которому жители наиболее развитых частей Китая (в частности дельты реки Янцзы) получали такие же высокие доходы, как в Англии и Нидерландах (рис. 3). С другой стороны, положительная оценка китайских рынков и институтов заслуживает доверия, так как в процессе переосмысления положения в других империях (таких как Римская империя) исследователи пришли к схожим выводам. Поэтому Калифорнийская школа справедливо утверждает, что основными причинами начала промышленной революции в Англии стали уголь и коммерция. Примечательно, что в Азии такого рода «спусковые механизмы» отсутствовали.
ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И ДЕИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ
Для большинства великих империй XIX столетие оказалось не слишком удачным. После подавления восстания сипаев в 1857 г. Индия формально превратилась в английскую колонию. К 1920-м гг. перестали существовать Китайская, Османская и Российская империи. В начале XIX в. великие империи располагали крупнейшими в мире обрабатывающими отраслями, а закончили его тем, что промышленность была полностью разрушена без какой-либо замены выбывших мощностей современными заводами и фабриками. Единственным, да и то частичным, исключением были Россия и Япония.
В период между Ватерлоо и Второй мировой войной основными факторами экономических успехов и неудач были технология, глобализация и политика государства.
Произошедшая на Западе промышленная революция привела к тому, что азиатские производители были вынуждены «выйти из дела» по двум причинам. Во-первых, европейская обрабатывающая промышленность оказалась более производительной, так как в ней происходило сокращение издержек. Но в других частях мира с низким уровнем заработной платы промышленные технологии оказались неэффективными по издержкам. Например, индийцам не было никакого смысла пытаться конкурировать с английскими текстильными изделиями, переходя к использованию прядильных машин. В этом случае в Индии затраты на оборудование увеличивались значительно больше, чем снижались расходы на оплату труда. Азиатским производителям оставалось либо надеяться на то, что англичане усовершенствуют прядильные машины настолько, что они станут эффективными по издержкам и в Азии (что в конечном счете и произошло), либо изменить их конструкцию так, чтобы адаптировать оборудование к местным условиям (как было сделано в Японии).
Во-вторых, появление пароходов и развитие железных дорог привело к обострению международной конкуренции. По мере снижения транспортных издержек, мировая экономика становилась все более тесно интегрированной, и западные фирмы, широко использовавшие паровые машины, выигрывали соперничество с производителями, применявшими ручной труд, от Касабланки до Кантона, несмотря на огромное различие в уровнях заработной платы. По мере исчезновения в Азии и на Ближнем Востоке мелкого производства, занятые в нем прежде рабочие перемещались в сельское хозяйство и страны этих регионов становились экспортерами пшеницы, хлопка, риса и других сырьевых товаров. Другими словами, так происходило становление современных слаборазвитых государств.
Эти события не были связаны ни с заговором богатых, ни с обыкновенным колониализмом (хотя он и сыграл свою роль). Они были следствием одного из фундаментальных принципов экономической науки — сравнительного преимущества. Согласно этой теории, торгующие друг с другом страны, специализируются на выпуске тех товаров, которые они способны относительно эффективно производить. Например, предположим, что Индия не имела бы никакой связи с остальным миром. В этом случае единственный способ увеличить потребление хлопчатобумажных тканей в стране заключался бы в том, чтобы сократить количество занятых в сельском хозяйстве и увеличить количество прядильщиков и ткачей. Эффективность труда в этих областях деятельности определялась бы тем, каким количеством пшеницы можно было бы пожертвовать ради дополнительного метра ткани. Если бы открылась возможность международной торговли и в том случае, когда цена ткани относительно пшеницы на мировом рынке была бы меньше, чем соответствующее отношение, определяемое используемыми внутри страны техническими приемами производства, индийцы обнаружили бы, что им выгоднее экспортировать пшеницу и импортировать ткани, чем самостоятельно выпускать последние. Другими словами, им выгоднее было бы стать крестьянами, чем ремесленниками. Эта реконфигурация принесла бы Индии краткосрочные выгоды, но отрицательно отразилась бы на развитии страны в долгосрочной перспективе.