Страница 55 из 57
Она посмотрела на меня, и я понял, что она отпускает меня. Не только сейчас. Навсегда.
— Езжай к ней. Она ждёт.
Я кивнул. Присел перед Ариной, взял её за плечи.
— Ты останешься с мамой и бабушкой с дедушкой. Я позвоню тебе завтра. И мы скоро увидимся, маленькая.
Дочь обняла меня, прижалась крепко-крепко.
— Хорошо, папочка, — прошептала она. — Я буду ждать.
Поцеловал её в макушку, поднялся и сел в машину.
Уехал. Не оборачиваясь.
Дорога домой была самой долгой в моей жизни.
Не знал, что застану. Ушла ли она. Злая, или грустная, или закрытая. Может, сидит на кухне, пьёт чай, будто ничего не произошло. Стоит у окна, смотрит на дорогу. Или уже собрала вещи и уехала.
Эта мысль была невыносимой.
Нажимал на газ, но казалось, что машина ползла. Время застыло. Её лицо, когда она стояла у двери. Её глаза, когда она махала Арине. Её слёзы. Она не плакала при мне, но я знал, что они есть. Её боль. Она не говорила о ней, но я чувствовал.
Въехал в ворота. Дом стоял тихий. За окнами не движения.
Заглушил двигатель, вышел. Каждый шаг к двери как путь через туман. Не знал, что скажу. Как начну. Просто шёл.
В доме было тихо. Слишком тихо. Я прошёл в гостиную, пусто. На кухню. Пусто. Сердце колотилось, готовое вырваться из груди. Я уже почти поверил, что она ушла. И отказывался верить.
Поднялся на второй этаж. Прошёл мимо своей спальни. Мимо гостевой, где когда-то спала Арина. И остановился у её двери.
Она стояла у окна.
Спиной ко мне. Её фигура была хрупкой, почти призрачной в полумраке комнаты. Мирослава не обернулась, когда я вошёл. Слышала мои шаги. Но стояла неподвижно, глядя в окно.
Я шагнул к ней. Не быстро. Почти на цыпочках, будто боялся спугнуть. Остановился за её спиной, чувствуя её запах, слыша её дыхание. Она не двигалась.
Поднял руку, коснулся её плеча. Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Я боялся, что ты уйдёшь, — сказал я хрипло, и мой голос прозвучал чужим, будто я не говорил несколько часов.
Она медленно повернулась. Глаза влажные. Она плакала. Я видел следы слёз на её щеках. Видел её боль. Видел страх. Видел любовь, которую она прятала.
— Я боялась, что ты не вернёшься, — прошептала она.
В груди что-то оборвалось. Схватил её за плечи, притянул к себе, прижал к груди. Мирослава уткнулась носом в мою шею, и я почувствовал, как её плечи вздрагивают. Она тихо плакала, сдерживаясь, и это разрывало мне сердце.
— Я здесь, милая. Всегда буду здесь. Рядом с тобой.
Она подняла голову, посмотрела на меня. Её глаза были мокрыми, но в них был огонь. Тот самый огонь, который я полюбил в ней с первого взгляда.
— Ненавижу, — прошептала она и улыбнулась.
Я улыбнулся в ответ.
— Знаю.
Наклонился к ней, медленно, давая ей время отстраниться. Она не отстранилась. Её губы были мягкими, тёплыми, влажными от слёз. Я целовал её долго, сладко, чувствуя, как она тает в моих руках. Её пальцы вцепились в мою рубашку, притягивая ближе. Я чувствовал её дрожь, её тепло, её жизнь.
Мы стояли у окна, целуясь, и я понял, что боялся напрасно. Она не ушла. Она ждала. Она была моей.
В груди разливалось тепло. Уверенность. И тихое, спокойное счастье, которое я не испытывал никогда.
Отстранился, прижался лбом к её лбу, чувствуя её дыхание на своих губах.
— Ты никогда не уйдёшь, — сказал я.
— Никогда, — ответила она.
— Моя?
— Навсегда.