Эскортница поневоле

Глава 17

Что я делаю? Куда еду? Зачем?

Вопросы рождались сами собой, безжалостные, не имеющие ответов. Ещё вчера солидная замужняя дама, пусть и с треснувшим браком, но с определённым статусом. А сегодня… эскортница. И ладно бы по своей воле, ради кошелька богатого папочки, как те молоденькие пигалицы, что смотрят на это как на лёгкий заработок. Но я-то…

Ладно, Мирослава. Возьми себя в руки и…

За окном проплывали вечерние огни. Город всегда нравился мне: старинный, живописный, раскинувшийся на берегу моря. Когда-то я с упоением изучала его историю, рылась в архивах, выуживая на свет никому не известные факты. Гордилась тем, что живу здесь, где каждый второй дом мог рассказать свою легенду.

А теперь… теперь я ехала в чужой машине, чтобы сопровождать чужого мужчину на встречу с незнакомыми людьми. Красивая кукла для богатого дяденьки. Стыдно перед городом. Стыдно перед собой.

Мне ещё не тридцать, но уже и не двадцать пять. Какой ему резон таскать с собой взрослую женщину? Было бы мне лет восемнадцать, понятно: молодое тело, наивный взгляд, никаких вопросов. Но я…

Не успела додумать. Машина остановилась.

Шикарное здание. Элитный клуб. Я была здесь пару раз. С Барановым. Отмечали его день рождения. Когда ещё казалось, что жизнь идёт по правильному пути.

Водитель открыл дверцу. Но руку подал не он.

Аргунов. Собственной персоной.

Я подняла глаза. Он стоял, чуть склонив голову, и смотрел на меня: медленно, с ног до головы, с лёгким прищуром, словно оценивал товар на витрине. Чёрный костюм, безупречная осанка, ни одной лишней детали. Взгляд задержался на лице, скользнул по шее, по открытой спине платья и только потом он коротко кивнул. Одобрительно.

Быть красивой и молчать. Первый пункт выполнен.

Я вложила пальцы в его ладонь. Он сжал. Не больно, но так, что не вырваться.

Внутри клуба давила роскошь, приглушённый свет скрадывал лица. Дорогие костюмы и вечерние платья сливались в пёструю, безликую массу. Никакой молодёжной тусовки. Только солидные люди, чьи имена иногда мелькали в новостях.

Я осмотрелась. Заметила: отдыхают не с жёнами. Слишком молодые девушки и откровенные наряды. Томные взгляды, устремлённые в никуда.

Вот она, моя «семья» поневоле.

— Как же я тебя ненавижу, — прошептала я, глядя прямо перед собой.

Аргунов наклонился к самому уху. Дыхание обожгло кожу.

— Ни одна из них тебе в подмётки не годится. Ты умна, образованна, у тебя есть характер. А они — пустышки, даже если в бриллиантах.

— Но я — эскортница.

— Можешь ею не быть, — его голос стал тише, почти ласковым. — Если будешь послушной.

Я резко повернула голову, встретилась с ним взглядом.

— Я⁈

Он усмехнулся. Не ответил. Увлёк к столу.

Официанты скользили между гостями бесшумно, как тени. Подавали вино в хрустальных бокалах, расставляли тарелки с изысканными закусками, убирали пустые приборы с той безупречной выучкой, которая бывает только в местах, где счёт за ужин перекрывает чью-то месячную зарплату.

Я смотрела на это и чувствовала себя музейным экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение. Красивая и немая.

Аргунов сидел рядом, его рука иногда касалась моей спины: легонько, собственнически, будто напоминал: «Ты здесь, потому что я так решил».

Разговор за столом шёл о деньгах. О больших деньгах.

— Я тебе говорю, этот участок надо брать сейчас, через месяц цена вырастет в два раза, — мужчина напротив с бокалом красного вина откинулся на спинку стула. — Там всё схвачено, вопрос только в подписи.

— А что с разрешением? — спросил другой, гладко выбритый, в очках в тонкой оправе. — У нас в прошлый раз были проблемы.

— Какие проблемы? — усмехнулся третий, с массивным перстнем на пальце. — Вопрос решили за десять минут. Главное, нужные люди на местах.

Девушки молчали. Улыбались. Кивали, когда кто-то из мужчин бросал взгляд в их сторону. Я чувствовала себя одной из них, и от этого внутри поднималась тошнота.

Потом заговорили о выкупе домов вдоль побережья. Знакомые улицы: те самые, где я гуляла, где моё сердце каждый раз замирало от красоты старинных особняков. А теперь… под снос?

— Там же земля золотая, — сказал тот, с перстнем. — Вид на море. До пляжа пять минут. Поставим коттеджи. Улетят как пирожки.

— А что с домом Кольцова? — спросил кто-то.

— Старьё, — отмахнулся говоривший. — Снести и построить современный коттедж с панорамными окнами. Место топовое. Архитекторы уже накидали проект.

Я сжала пальцами край скатерти.

Дом купца Кольцова. Особняк середины девятнадцатого века. Уникальная лепнина, мраморная лестница, которую привозили из Италии. Говорили, что под ним были подземные ходы: тайные, ведущие в неизвестность. Старые капитаны ориентировались на его шпиль, возвращаясь из плаваний. Не просто дом. Память. История.

— А реконструкция? — мой голос прозвучал негромко, но все головы повернулись.

Аргунов под столом сжал мою руку. Я не остановилась.

— Здание можно восстановить, придать ему надлежащий вид. Это не просто дом. Это культурное наследие. Таких особняков единицы. Если их сносить, что останется городу? Безликие новостройки?

Я говорила быстро, почти не дыша, перебивая важного типа.

— Улицу воссоздать историческую, сделать пешеходной, с видом на это ваше море. Это привлечёт туристов, поднимет статус города…

За столом тишина. Девушки опустили глаза. Мужчины переглядывались.

Аргунов сжал мою руку так, что я охнула. Он поднялся.

— Прошу прощения, — его голос прозвучал сквозь зубы, ледяной, чужой.

Он утянул меня за собой: рывком, не спрашивая, не давая опомниться. Каблуки застучали по паркету чаще, сердце ухнуло куда-то вниз. На автомате я успела схватить со стола сумочку, просто потому, что она была единственной моей вещью в этом чужом мире.

Аргунов завернул за угол, в полумрак, подальше от чужих глаз, от этого белого света, и впечатал меня в стену. Не мягко, не вежливо. Жёстко. Так, что перехватило дыхание.

Он стоял так близко, что я чувствовала жар его тела даже через ткань платья. Его рука на моем горле. Не душила. Но держала. Стальные, горячие пальцы сдавливали не воздух, а волю, выжигая все «нет», которые я могла бы сказать.

Я не могла двинуться.

Пальцы судорожно вцепились в клатч, будто эта маленькая чёрная коробочка могла меня спасти. Бесполезно. Но я держалась.