Страница 26 из 69
Глава 11
Каждая пересадка приближала ее к дому. Алене казалось, что самолет летит слишком медленно, очередь на паспортном контроле бесконечная, а таксист плетется как черепаха! Но наконец она входит в родительский дом! Всё оказалось даже лучше, чем она представляла. Родители встретили её с широко раскрытыми объятиями. Они казались немного постаревшими за год её отсутствия: у мамы прибавилось морщинок, которые не были заметны через экран телефона, а у папы - седины, он теперь почти весь седой… но они такие родные, любимые, и их глаза сияли радостью.
— Алёна! — закричала мама, обнимая её так крепко, что сердце девушки запело от счастья. — Моя девочка!
Папа держал её за плечи, слегка улыбаясь:
— Наконец-то! Моя доченька…
Алёна рассмеялась сквозь слёзы:
— Господи, — сказала она тихо. — Наконец я дома, как же я скучала…
И тут маленький питомец, как будто почувствовав, что хозяйка вернулась, осторожно подошёл. Сначала взгляд был с упрёком: «Где ты была так долго?» — а потом хвост закрутился, и он не отставал от неё ни на шаг. Алена почему -то почувствовала укол вины за свое отсутствие. Прижимая к себе кота, она про себя благодарила Бога за этот момент, за то, что она дома с самыми любимыми людьми на свете.
Казалось, что сама природа был на стороне Алены и наградила ее за долгие месяца разлуки: лето в этом году выдалось жарким и солнечным, долгие вечера тянулись почти до заката, не было дождей, не было холодного ветра, всё дышало теплом. “Это вам не Гватемала - с удовольствием подставляя лицо солнцу, думала Алена”. Вроде страна с “вечным летом”, но по сути теплая одежда там нужнее, чем в России. Закаты всегда ранние (6-7 часов вечера), а с наступлением темноты температура резко падает и становится довольно холодно, независимо от того, лето это или гватемальская зима. “А ведь сейчас там наступает зима, то есть сезон дождей… Представить не могу, чем бы я там занималась, когда как минимум всю вторую половину дня сплошняком идут ливни, - содрогалась Алена, представляя себе эту картину”
Сентябрь, который обычно приносил прохладу, в этом году только продолжал лето, даря возможность гулять целыми днями, наслаждаться каждой минутой, дышать воздухом родного города.
Алёна с удовольствием носила лёгкие платья, смеялась на улице, вдыхала тёплый ветер, который обдувал лицо, и ощущала свободу, которую так давно не испытывала. В Гватемале Алена не покупала себе ничего из одежды - не было ни повода, ни настроения, зато здесь желание пошопиться вернулось с тройной силой. И она ни в чем себе не отказывала. С подружками они совершали набеги на торговые центры, радостно пробираясь по магазинам, примеряя всё, что ей нравилось, не думая о расходах или ограничениях, которыми она себя так долго сдерживала. У нее скопились средства за аренду ее квартиры, эти деньги она все равно не могла тратить за границей, в Гватемале ее карту не принимали, зато здесь она вдоволь порадовала и себя, и родителей.
Вечерами Алена с верными подружками Настей и Олей собирались в кафе на летних террасах, долго обсуждали новости, делились переживаниями, разговаривали о планах, мечтах и воспоминаниях. Алёна слушала, смеялась и рассказывала о своих собственных впечатлениях обо всем, что произошло за год со всеми подробностями, ощущая, что эта возможность — быть рядом с теми, кого любишь, — бесценна.
Каждый день был как маленький праздник: солнце, тепло, друзья, смех и любимые запахи, которыми она наслаждалась, будучи наконец снова дома. И хотя мысли о Хавьере иногда навещали её, они больше не были источником тревоги — здесь и сейчас она чувствовала, что всё в порядке, что её жизнь снова наполнена светом и радостью, и впереди целых четыре месяца счастья, свободы и настоящего летнего отдыха.Конечно, Хавьер не исчез из её жизни ни на минуту. Каждый день они созванивались, словно боялись пропустить хотя бы один вдох друг друга. Утренние звонки, вечерние видео — они стали их маленьким ритуалом.
— Ты сегодня выглядишь… — Хавьер прищурился, глядя на экран. — Подожди… ресницы?! — Он театрально откинулся на спинку кресла, схватился за сердце. — Мамма мия, я тебя не узнаю!
Алёна засмеялась так звонко, что кот, лежавший рядом, поднял голову и уставился на неё.
— Ну а что? — она кокетливо хлопнула ресницами, чувствуя себя девочкой, вернувшей себе маленькое счастье. — Я целый год ходила, как… не знаю кто! Никакого маникюра, никакой укладки! А теперь — вот! — она показала руки с аккуратными ногтями нежного молочного оттенка. - Я снова стала человеком!
— Отрывайся, отрывайся, пока можешь, — Хавьер рассмеялся, но в его голосе было тепло. — Ты заслужила.
Эти разговоры наполняли её радостью. Она отправляла ему фотографии всего: новой стрижки, прогулок с подругами, ярких летних платьев, маминых блинчиков на тарелке. Иногда Хавьер подшучивал:
— Ты, по-моему, там ведёшь блог. Сколько подписчиков уже набрала?
— Один, но самый преданный, — парировала она, и они оба смеялись.
Однажды, в середине лета, когда Алёна после прогулки с подругами устроилась на диване с чашкой мятного чая, экран телефона засветился именем Havie .
— Mi vida… — услышала она знакомый голос, и сердце дрогнуло. — Ты выглядишь… как всегда, pero… Что это у тебя? — он прищурился, разглядывая её в камеру. — Ты обновила реснички?
Алёна засмеялась:
— Господи, ты что, следователь? Ну да, сделала коррекцию, и что?
Хавьер театрально закатил глаза, но в голосе звучала улыбка:
— Alena… Ты понимаешь, что ты и без этого выглядишь как супермодель? Ты просто… Dios mío… Я с ума схожу, когда смотрю на тебя. Эти глаза, эта улыбка… Ты самая красивая в России, а уж в Гватемале просто топ… да что там в России, ты самая красивая на этой планете…— он на секунду замолчал, глядя на неё так, что Алёна почувствовала, как щеки заливает румянец.
— Ты льстец, Хави, — улыбнулась она, глотая чай.
— Нет, я честен, как никогда. Но слушай… — его тон стал серьёзнее, и в глазах мелькнула тень ревности. — Ты веди себя хорошо, mi vida. Помни, кто твой мужчина. Я не хочу, чтобы какие-то русские парни…
Алёна рассмеялась громко, искренне:
— Хави, ты сумасшедший! Ты серьёзно думаешь, что я буду на кого-то смотреть? — она покачала головой. — Ты в моём сердце. Только ты. Других там нет. И не будет.
Он прищурился, но в глазах зажёгся тёплый огонёк:
— Prométemelo. Пообещай мне это.
— Обещаю. И я всегда держу слово, Хави.