Страница 19 из 69
Брат его, как выяснилось, был хорош только в одном — делать детей. А вот воспитывать, содержать и даже уделять внимание — это было «слишком». Альваро не утруждал себя ни тяжёлой работой, ни заботой. Но при этом он с удовольствием перекладывал на Хавьера ответственность: дорогие игрушки, подарки на праздники, новые гаджеты. И Хавьер…. не отказывал. Вот только месяцы шли, а у Алены пока не было ни машины, ни абонемента в спортзал…
Для Алёны это было двойным ударом: он слушает его советы о нашей семье и тратит ресурсы на его ребёнка, вместо того чтобы думать о нашем будущем.
Алёну иногда ранило ещё одно. Она остро чувствовала разницу в том, что важно для каждого из них. Ей было больно расставаться с домом, родителями, друзьями — и особенно с котом, её любимцем, за которого она отвечала долгие годы. Иногда мама присылала фотографии, и Алёна грустнела, показывала Хавьеру, пытаясь разделить с ним это чувство. Но он реагировал странно сухо, словно не видел в этом смысла:
— Ну… у твоего кота всё хорошо. Он с родителями, — говорил он и тут же переключал тему.
А иногда — что особенно её задело — сразу после этого начинал с восторгом показывать очередную сотню фото племянницы, пересылаемых братом. Алёна понимала: нельзя сравнивать животных с детьми, это разное. Но ведь можно сравнить важность для каждого. Если для него так значима девочка, которая даже не его дочь, то почему то, что дорого Алёне, он обесценивает? Почему то, что для неё — часть жизни, для него просто «животное»? “Если для него важно чужое, то почему не важно мое?”
В моменты сомнений, Алёна старалась оставаться объективной. Она понимала, что нельзя строить выводы на эмоциях, и иногда делилась мыслями с близкой подругой. Подруга почти всегда соглашалась с её точкой зрения, особенно в вопросах влияния брата Хавьера, и это слегка успокаивало Алёну: значит, она не придумывает, всё действительно выглядит странно.
Бывало, что в тишине вечеров она доставала колоду карт Таро — не для того, чтобы решать судьбу, а чтобы найти хоть какую-то ясность в хаосе. Один расклад, сделанный на вопрос о брате Хавьера, заставил её внутренне напрячься. Карты говорили о том, что симпатия этого человека далеко не невинна: он испытывал интерес, хотел большего и, казалось, лишь ждал сигнала от неё. Этот расклад стал последней каплей: Алёна твёрдо решила свести контакты с ним и его семьёй к минимуму.
Однажды Хавьер заметил карты.
— Ты в это веришь? — спросил он с лёгкой насмешкой.
— Иногда, — спокойно ответила она, убирая карты в коробку.
Хавьер хмыкнул:
— Это всё ерунда. Люди, которые ищут там ответы… ну, смешно же.
Алёна подняла на него взгляд и, не раздумывая, ответила:— Ну, знаешь… кто-то ищет ответы в картах, а кто-то — у брата.
Хавьер замолчал. Взгляд его стал серьёзнее.
— Извини, я зря так сказал. Это не моё дело, — произнёс он тихо.
Она делала расклады и на Хавьера. Каждый раз карты показывали одно и то же: любовь, желание быть рядом, построить семью. Алёна успокаивала себя: без притирок не обойтись, они взрослые люди, сразу начали жить вместе — это сложно. «Надо просто перетерпеть, поговорить, всё устаканится», — повторяла она себе, убирая колоду в ящик. Со временем она доставала её всё реже, пока карты не оказались в самом дальнем углу комода, как реликвия из другой жизни.