Страница 36 из 86
Он взглянул на меня. Вот теперь уже он оказался по другую сторону моего любимого требования отвечать точно.
— Отец не любил говорить о Семерых Источниках, — сказал он. — Я всегда считал, что из-за убытков.
— Ещё что?
— После закрытия он запретил разбирать старые бумаги владения без его разрешения.
Тейр поднял голову.
— Когда?
— Сразу после комиссии.
— И вы только сейчас об этом вспоминаете?
— Мне было не до старого курорта, который уже не работал.
— Сколько вам тогда было лет?
Ориан усмехнулся.
— Теперь мой возраст всех заинтересовал?
— Ответьте.
Ориан назвал возраст, который подтверждал простую вещь: он был достаточно взрослым, чтобы помнить семейные решения, но слишком далёким тогда от управления домом, чтобы знать подробности. Я не стала цепляться.
— Сможешь найти эти бумаги?
— Если отец их не уничтожил.
— Он жив?
— Да.
— Тогда спроси.
Ориан посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Ты предлагаешь мне приехать к отцу и сообщить, что моя бывшая жена расследует старые счета владения, которое наш дом передал ей после развода?
— Можешь сформулировать изящнее.
Брина тихо рассмеялась. Ориан посмотрел на неё. Она сразу сделала серьёзное лицо.
— Попробую, господин Вальт.
Он снова повернулся ко мне.
— Хорошо. Я узнаю.
Это было первое решение за утро, которое мы приняли без спора.
— И ещё, — сказал он Тейру. — Если с ней что-нибудь случится...
— Ориан.
— Я говорю с ним.
— А я прошу не говорить обо мне так, будто я сундук, который оставляешь на хранение.
Он закрыл рот. Тейр, к моему удивлению, не воспользовался возможностью его задеть.
— Я отвечаю за безопасность проверяемой зоны, — сказал он. — Не за решения госпожи Тирс.
— Хоть что-то разумное.
— Вы двое способны разговаривать пять минут без того, чтобы мерить разумность друг друга?
Оба посмотрели на меня.
— Видимо, нет.
Брина поднялась.
— Тогда, если мужчины закончили, можно заняться делом?
— Можно.
Ориан уехал меньше чем через час. Я вышла проводить его к воротам, хотя сама не была уверена зачем. Наверное, потому что после всего сказанного просто развернуться и оставить его у кареты казалось неправильным. Он остановился перед тем, как сесть.
— Ты действительно ему веришь?
— Я уже ответила.
— Нет. Ты сказала, что будешь работать с ним.
— Пока этого достаточно.
— Он не всё сказал.
— Возможно.
— Ты это понимаешь?
— Да.
Ориан помолчал.
— Раньше ты доверяла людям проще.
— Раньше я многого не проверяла.
Он усмехнулся.
— Особенно меня.
Чужая боль отозвалась, но слабее, чем раньше.
— Особенно тебя.
Он принял ответ.
— Я пришлю всё, что найду.
— Спасибо.
— И предложение о выкупе остаётся.
Я перевела взгляд на него.
— Ты неисправим.
— Возможно.
В его голосе впервые с приезда не было ни приказа, ни обиды. Он сел в экипаж. Карета проехала под старой аркой и скрылась за деревьями. Я ещё некоторое время стояла у ворот. Не из тоски. Скорее пыталась понять, что чувствую. Прежняя Лавена наверняка побежала бы за ним хотя бы взглядом до последнего поворота. Я тоже смотрела. Но думала о том, какие документы он может найти.
Это различие было почти жестоким. И одновременно честным.
— Он действительно всё ещё любит вас.
Голос Брины раздался позади. Я обернулась.
— Не начинайте.
— Я не сказала, что вам надо к нему вернуться.
— Уже лучше.
— Просто факт.
— Факт пока только в том, что ему не нравится терять привычное место в моей жизни.
Брина задумалась.
— Тоже возможно.
Мы пошли обратно.
— А инспектор?
— Что инспектор?
— Ничего.
— Брина.
— Я старая женщина. Мне положено иногда задавать вопросы, на которые люди не хотят отвечать.
— Вам лучше заняться книгами.
— Значит, вопрос хороший.
Я ускорила шаг. Она рассмеялась вслед. В конторе Тейр уже снял с полки несколько старых книг.
— Вы решили не ждать?
— Вы же сказали работать.
— Приятно видеть человека, который иногда слушается.
— Не привыкайте.
Я села напротив.
— Что ищем?
Он разложил перед нами три книги.
— Вы уже заметили завышенные расходы. Нужно понять не только сколько исчезало, но когда.
— Я сравнивала только по годам.
— Нужны даты.
— С чем сравнивать?
Тейр открыл гостевую книгу.
— С закрытыми визитами.
— Они не записаны.
— Не именами. Но обслуживание оставляло следы.
Это было разумно. Людей можно не вносить в реестр. Но если для них топили помещение, подавали воду, заказывали еду, меняли бельё, держали экипажи и персонал после обычного времени, хозяйство всё равно что-нибудь запишет.
— Брина!
Она вошла почти сразу.
— Что?
— Где старые кухонные книги?
— Какие именно?
— Закупки по дням.
— В кладовой за конторой. Если мыши не съели.
— И записи по дровам.
— Там же.
— По работе прачечной?
Брина посмотрела на меня с уважением.
— Вот это уже на чердаке. Их хотели выбросить ещё до закрытия.
— Почему не выбросили?
— Я не люблю, когда что-то выбрасывают без моего разрешения.
Тейр перевёл взгляд на меня.
— Теперь понимаю, почему здесь хоть что-то сохранилось.
— Я уже говорила.
Через полчаса стол перестал быть виден под книгами. Работа оказалась нудной. Именно поэтому я ей доверяла больше любой красивой легенде. Мы сравнивали даты. Брина читала старые хозяйственные пометки. Я выписывала суммы. Тейр отмечал дни, которые совпадали с известными ему проверками или закрытыми периодами. Первое совпадение появилось примерно за три года до окончательного закрытия. В книге расходов стояла крупная сумма на «ремонт третьего водоотвода». В тот же день кухня получила заказ на поздний ужин для двенадцати человек.
В гостевой книге гостей было всего пятеро, и все уже жили здесь несколько дней.
— Двенадцать лишних ужинов, — сказала я.
— Или один закрытый визит, — ответил Тейр.
Следующий случай — через месяц. «Замена заслонки». Новая древесина не поступала. Зато прачечная записала восемь комплектов полотенец с пометкой «нижняя галерея».
— Вы знали про гостей в нижней галерее? — спросила я Брину.