Падение вверх

Глава 15

После отъезда выпускного курса на практику Лилея, наконец, выдохнула и только тогда в полной мере осознала, как действует на неё Фрол Полянский. Как бы она ни старалась, прошлое отравляло её настоящее, и с этим нужно было что-то делать. Девушка согласилась обратиться за помощью, и Карицкий свёл её с нужной целительницей. Женщина была настолько тактичной и располагающей (возможно, их этому специально обучали), что постепенно Лилея открылась ей. Сеансы чаще всего проходили в небольшой комнате, ведьмы перебирали засушенные цветы, ягоды рябины, каштаны и разговаривали. Точнее, говорила в основном Лилея, умело направляемая целительницей. Одни и те же мысли проговаривались разными словами и укладывались в сознание, вытесняя груз неправильной вины и ущербности. К девушке постепенно возвращались былая лёгкость и умение радоваться жизни. Но кое-что изменилось навсегда. Лилея старалась никого не пускать себе за спину и всегда проверяла свою пищу, причём делала это мастерски и незаметно. А ещё она мечтала создать защитный амулет, выдерживающий несколько атак на хозяина. То кольцо с треснувшим камнем до сих пор валялось среди вещей, привезённых из Зорны. Дамаскинская не стала выбрасывать подарок бывшего жениха: глядя на него она всякий раз напоминала себе, что верить мужчинам нельзя. Для многих слова — это пустой звук, а обещания и клятвы, данные без свидетелей, вообще не берутся в расчёт. На первом месте у таких людей стоят более приземлённые вещи, а чувства..Чувства меняются в угоду хозяину. Илья Колосов забыл свои обещания, а вот его кольцо-артефакт служило до конца. Жаль, только заряда хватило на один раз!

— Почему в нашей школе не изучают артефакторику? — как-то спросила ведьма у Гордея Карицкого.

Мужчина пожал плечами.

— Потому что я считаю данное направление бесперспективным. Нам — ведьмакам — не под силу создать действительно сильный артефакт. Только колдуны могут формировать мощнейшие магические импульсы и вкладывать в них определённую программу, — он посмотрел на нахмурившуюся девушку. — Лилея, каждый должен заниматься тем, что у него получается лучше всего. Маги — хорошие артефакторы, а мы — непревзойдённые зельевары. Это факт!

И ведьма притихла, осмысливая услышанное. Подобные разговоры случались часто. Девушка была любопытна, а Карицкий умел объяснять и никогда не отмахивался от вопросов, какими бы детскими или несвоевременными они ни казались. Вообще ведьмак ни разу не пожалел, что взял Дамаскинскую в ученицы. Она была очень старательная и обязательная. Часами корпела над проклятийными схемами, и с не меньшим упорством штудировала лекции по иллюзиям или работе с фамильярами. И вот тут следует сказать о самом большом разочаровании и неудаче Лилеи. У неё получалось всё, кроме общения с Фиром. Ворон упорно отказывался выполнять просьбы и приказы. И это при полной привязке! Ведьма не могла понять причину. Еверьян Мамин — декан факультета фамильяров — вместе с ней вызвал Фира, долго наблюдал за ним, потом сказал:

— Непростой характер у твоего духа-хранителя. Будь это обычный ворон, я решил бы, что он так протестует, но фамильярами становятся добровольно. Его никто не заставлял быть с тобой, — ведьмак помолчал немного. — Я поищу описание похожих случаев, а ты пока больше гуляй с Фиром.

И Лилея каждые выходные, пока Цезерина встречалась с Яковом, шла в Каттенский лес. Ворон крутился неподалёку, перелетая с ветки на ветку.

Многие однокурсники считали Дамаскинскую странной, но не трогали, особенно когда узнали, что сам Карицкий взял её в ученицы. Лилея привыкла к косым взглядам ещё в Зорне и не реагировала на них, к тому же шуточная цель, когда-то предложенная учителем, вдруг стала неплохим стимулом. Пока Цезерина штудировала справочники по целительству и зубрила рецепты зелий, Лилея корпела над книгами, выданными директором. На занятиях они разбирали те же темы, что и на основных лекциях, но углубленно. И порой ведьма сталкивалась с такими заклинаниями, что становилось страшно.

— Вы — Тёмная ведьма. У вас идеально получаются проклятия, наговоры, порча! — объяснял Гордей. — Оттачивайте своё мастерство.

И начинал показывать. Закатав рукава белоснежной рубашки, он выплетал филигранные проклятийные сетки, которые настигали жертву и опутывали её подобно липкой паутине.

Конечно, занятия директора и первокурсницы вызывали повышенный интерес. В какой-то момент даже пошли слухи о любовной связи, но они быстро прекратились из-за своей нежизнеспособности. Не было между ведьмаками чувственного томления, якобы случайных касаний и жарких взглядов. И к весне уже никто не оглядывался на черноволосую девушку, спешащую к кабинету директора.

Лилея хорошо запомнила их первое занятие. Был вересень, после лекций Карицкий позвал её и открыл портал в Каттенский лес. Даже Дамаскинская, далеко не робкая девушка, неуютно поёжилась, оказавшись в мрачных дебрях. Гордей, заметив её поджатые губы, сказал:

— В этом месте никогда не ступала нога человека, и вряд ли ступит. Сюда просто-напросто невозможно дойти, именно поэтому оно идеально подходит нам. Здесь вы можете сделать всё.

— Что?

— Покажите себя! Отпустите! Не сдерживайте то, что рвётся наружу!

Дамаскинская обвела взглядом деревья вокруг. Ещё зелёные кроны с первыми золотыми листочками сплетались над головой, образуя плотный купол. Над ухом тонко пропел комар, а среди ветвей мелькнула шустрая белка. Девушка покачала головой:

— Нельзя. Старшая ведьма говорила, что нужно сдерживать свою силу.

Теперь уже ведьмак покачал головой.

— Сначала вы должна увидеть её, почувствовать. Как можно держать непонятно что? — и кивнул ей. — Давайте! Вы же сами хотите этого, Лилея! Выдохните из себя свою силу! Не бойтесь! Она никогда не причинит вам вреда. Она — это вы!

Только сейчас ведьма поняла, что все эти месяцы держит себя за горло, чтобы не сорваться. В каком-то смысле её сила была неотделима от её горя. Девушка будто бы превратилась в зачарованную вещь, в тот самый артефакт: тронь — и получишь в ответ! Она нервно дёрнула рукой и вздрогнула от приглушённого хлопка. Это развалился трухлявый пень неподалёку. Дамаскинская глянула на директора, заметила его лёгкую улыбку и почувствовала раздражение. Смешно ему!..

— Смелее, Лилея!

Она недовольно нахмурилась. Как будто это так просто!

Порывом ветра сорвало капюшон с головы.

Карицкий прохаживался неподалёку, переступая колючие ветки, грозящие порвать его дорогие брюки.