Страница 51 из 73
Глава 35.
Я влетела в здание учебного центра за пятнадцать минут до начала. Вся взмокшая, с мокрой спиной, с красными глазами — плакала в такси, не могла остановиться. Водитель косился, но ничего не спросил. Я смотрела в окно и повторяла, как мантру: «Варя у Андрея. Варя в безопасности. Варя у Андрея». Это помогало ровно настолько, чтобы не разреветься снова.
Ну почему все сложности так обрушаются на меня?! Чем я так провинилась?
В холле я остановилась перед зеркалом. Ужас. Просто ужас. Блузка помялась, под глазами круги, лицо бледное. Я кое-как пригладила волосы, промокнула глаза салфеткой, закусила губу. Надо. Надо идти. Выбора нет.
— Ковалёва Полина Андреевна? — спросила девушка администратор.
— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Проходите. Вас ждут.
Аккредитация проходила в большом светлом зале с компьютерами. Я села за свободное место, положила паспорт перед собой, выдохнула. Внутри всё тряслось. Рядом сидели другие врачи — молодые, старые, уверенные и не очень. Я чувствовала себя самой неуверенной.
— Начинаем, — объявил голос из динамика. — Время — три часа. Результаты — после проверки.
Я открыла первый тест.
Вопрос: «Дозировка цефтриаксона при пневмонии у взрослого пациента весом 80 кг».
Я знала это. Знаю. Вчера ведь повторяла! Глаза пробежали по вариантам ответов — 1 грамм, 2 грамма, 3 грамма, 4 грамма. Я зависла. В голове — пустота. Белая, горячая, выжигающая все знания.
Черт! Соберись!
— Пожалуйста, выберите вариант, — напомнила программа.
Я ткнула наугад — 2 грамма. Закрыла глаза. Может быть, правильно.
Дальше — хуже.
Вопрос про совместимость антибиотиков. Я помнила эту таблицу. Помнила. Но сейчас перед глазами плыли буквы, цифры, названия. Я перечитывала вопрос по пять раз — смысл ускользал. Руки дрожали, курсор прыгал. Я сжала мышку так, что побелели пальцы.
«Экстренная помощь при анафилактическом шоке». Я знала это. Работала на практике в реанимации, видела анафилаксию, спасала пациентов. Но сейчас вместо чёткого алгоритма — каша. Адреналин? Преднизолон? В какой последовательности? В какой дозе?
Я закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула.
Представила Варю. Её лицо. Её голос: «Мама всё умеет».
Я должна. Обязана. Ради своей малышки.
Открыла глаза. Написала.
«Внутривенно струйно адреналин 0,1% — 0,3 мл. Преднизолон 60-90 мг. Интубация — при отёке гортани».
Вроде так. Да. Точно так. Вроде правильно.
Я молодец. Спокойно. Я все знаю.
Я пролистала дальше. Вопрос за вопросом. Некоторые я щёлкала как семечки — знала, помнила, уверена. На других зависала, чувствуя, как пот заливает воротник блузки.
Через два часа голова превратилась в чугунную плиту. Глаза слезились, спина болела, руки тряслись. Я смотрела на оставшиеся вопросы и не видела ничего. Буквы расплывались, строчки прыгали.
— Пятнадцать минут, — объявил голос.
Я в панике пролистала дальше. Ответила кое-как на последние вопросы. Нажала «сдать». Компьютер задумался. Я замерла, боясь дышать.
Экран погас. Потом загорелась надпись: «Ваш результат будет объявлен после проверки комиссией».
Всё.
Я вышла из зала. Села в коридоре на стул. Обхватила голову руками.
— Плохо? — спросила девушка, вышедшая следом.
— Не знаю, — честно ответила я.
Мы ждали полчаса. Я сидела, смотрела в стену и перебирала в голове ответы. Ошиблась? Точно ошиблась. Цефтриаксон — 1 грамм, а я поставила 2. Идиотка. Какая же я идиотка. И анафилаксия — адреналин сначала, потом преднизолон? Или сначала преднизолон? Я запуталась. Я всё спутала.
Наконец дверь открылась.
— Ковалёва Полина Андреевна, — позвала секретарь. — Зайдите.
Я вошла. За длинным столом сидели члены комиссии — трое женщин и двое мужчин. Серьёзные лица, строгие взгляды. Я села на стул, положила руки на колени, чтобы не было видно, как они дрожат.
— Полина Андреевна, — начала женщина в центре, с пучком седых волос и умными усталыми глазами. — Ваши результаты… неоднозначны.
Я сглотнула.
— Часть вопросов вы ответили верно. Часть — неверно. Допущены грубые ошибки в дозировках, в протоколах лечения, в совместимости препаратов. Такие ошибки могут стоить пациенту жизни.
У меня внутри всё оборвалось.
— Мы понимаем, что вы три года были в декрете, — продолжала она, и в голосе появилась мягкость. — Медицина не стоит на месте. Вы отвыкли. Это нормально.
Я молчала. Боялась, что если открою рот — разревусь.
— Мы не можем засчитать вашу аккредитацию как пройденную, — ее слова ударили как бетонной плитой, я не могла вдохнуть, — Но мы готовы пойти вам навстречу.
Я подняла глаза.
— Я… я разволновалась. У меня ребенок…
— Мы все прекрасно понимаем. Детки — это чудесно. Куда без них. Мы не будем препятствовать вашей карьере. Вы сдадите повторное тестирование через две недели. И вы обязуетесь подготовиться. Подучить. Восполнить пробелы. Мы даём вам шанс, Полина Андреевна. Не потому, что мы такие добрые. Потому что мы видим в вас потенциал. К тому же отзывы с работы сплошь положительные. И вы врач. Пусть уставший, но настоящий.
Я кивнула. Слова застряли в горле.
— Я подготовлюсь, — сказала я, и голос сел. — Обещаю. Всё выучу. Каждую дозировку. Каждый протокол. Я не подведу.
Женщина с седым пучком посмотрела на меня долго, внимательно.
— Верю в вас, Полина Андреевна, — сказала она. — Удачи.
Я вышла из кабинета, прошла коридор, спустилась по лестнице. На улице я остановилась, прислонилась к стене, закрыла глаза.
Не сдала. Пересдача. Еще один шанс. Последний.
Я достала телефон. Написала Андрею: «Всё нормально. Спасибо за помощь. Я уже еду».
Он ответил почти сразу: «Мы в парке. Варя на карусели катается. Очень довольна. Не спешите».
Я посмотрела на экран и улыбнулась.
У парка я увидела их издалека. Андрей сидел на скамейке, Артём и Варя бегали вокруг, кормили голубей. Варя смеялась — звонко, заливисто. Я выдохнула с облегчением.
Я подошла ближе, остановилась за деревом, чтобы меня не заметили. Смотрела, как он следит за детьми — внимательно, спокойно. Как поправляет Варе шапку, когда та сбивает её набок. Как подхватывает Артёма, когда тот спотыкается. Как терпеливо отвечает на бесконечные детские вопросы.
Я вспомнила утро. Как бежала, как плакала, как боялась. Как думала — Варя пропала, я потеряла её, муж снова забрал.