Страница 25 из 73
Глава 18.
В детский сад я шла как на войну.
С утра накрутила себя, перебирала документы — свидетельство о рождении, полис, справки, направления. Всё, что требовали, я вроде как всё собрала.
Варю оставила с мамой — решила, что без нее будет проще ругаться. Сама надела строгий костюм, который когда-то носила на конференции. Каблуки. Волосы собрала в пучок. В зеркало посмотрела — чужая женщина. Властная. Строгая. Решительная.
— Ты как на войну собираешься, — заметила мама.
— Так и есть, — ответила я.
Детский сад встретил меня гулом детских голосов, топотом маленьких ножек по коридору и запахом свежих булочек.
— Здравствуйте, я к заведующей. У меня запись.
— А вы по какому вопросу? — голос из динамика был вялый, недовольный.
— По вопросу устройства ребенка. Я Ковалёва Полина Андреевна, мама Вари Ковалёвой.
Щелчок. Дверь открылась.
В холле было людно — мамы с детьми, нянечки, воспитатели. Мне навстречу вышла женщина лет пятидесяти, с кислым лицом и очками на кончике носа.
— Мне нужно устроить ребенка в ясельную группу, — сказала я, протягивая документы. — Варя Ковалёва, три года. Место нам обещали сохранить, но мы пока не ходили.
Мы прошли в небольшой кабинет. Она села за древний компьютер с инвентаризационным номером на боку, медленно начала печатать двумя пальцами.
Я вздохнула и опустилась на стул. Спешить, похоже, было некуда.
Бюрократия никогда не радовала быстротой принятых решений.
— Фамилия, имя ребенка? — женщина даже не подняла голову.
— Я же сказала — Ковалёва Варвара.
— Да-да, сейчас посмотрим…
Она начала что-то искать в компьютере. Клацала мышкой, хмурилась, вздыхала. Я ждала. Внутри уже закипало.
— Нет у нас вашего ребенка в списках, — сказала она наконец, снимая очки. — Вы, наверное, перепутали садик.
Я даже на мгновение растерялась.
— В смысле? Я ничего не перепутала, — я старалась говорить спокойно, хотя голос начинал дрожать. — Варю ставили на очередь именно в этом саду, когда ей было полтора года. Мне обещали, что к трем годам место будет за нами. Мы по прописке к вам относимся. Может за прошлый год списки посмотреть?
— Так вы же не ходили, — женщина развела руками, и в ее жесте было что-то раздраженно-пренебрежительное. — Мы же не можем держать место просто так. Тем более вы за него не платили.
— Да о чем вы вообще? Мне обещали, что место сохранится! Ребенок не был готов, я ждала, пока она подрастет, — я повысила голос.
— Обещать — не значит жениться, — философски заметила она.
У меня потемнело в глазах, зашумело в ушах. Я готова была завопить от негодования. Ведь я так и знала — просто не будет!
— И что? — я наклонилась к ней ближе. — Кто же наше место занял, позвольте узнать? Вы продали наше место другому? Я этого так не оставлю. Я до самого верха дойду. Не сомневайтесь.
— Ну что вы, что вы, — женщина занервничала, заозиралась по сторонам. — Не горячитесь. Что же такое вы говорите… Я вообще такие вопросы не решаю. Давайте дождемся заведующую. Она нам поможет, она решит.
— Поможет? Решит? — я усмехнулась. — Очень на это надеюсь. Потому что я не уйду отсюда, пока мой ребенок не получит место, которое нам принадлежит по праву.
Женщина кивнула и исчезла за дверью.
Я осталась сидеть на просиженном, казенном стуле, чувствуя на себе взгляды других мам, сквозь открытую дверь коридора. Кто-то смотрел с сочувствием, кто-то с любопытством, кто-то с осуждением — мол, еще одна истеричка.
Я выпрямилась. Поправила волосы. Я — женщина, которая борется за своего ребенка. И мне плевать, что обо мне подумают.
Ждать пришлось долго. Минут двадцать. Я успела рассмотреть всех детей, которые пробегали мимо, всех воспитателей, которые тащили подносы с завтраком. Варя могла бы быть здесь. Бегать с этими детьми. И почему я столько тянула с ее устройством? Все жалела. Все равно же дома сижу… Успеется... Что теперь будет?
А теперь какая-то тетка в очках решила, что место можно продать. Что добру пропадать?
Наконец дверь открылась, и вошла заведующая. Высокая, полная, с тяжелой челюстью и цепким взглядом. На ней был строгий костюм, волосы уложены в высокую прическу. Она смотрела на меня как на букашку.
— Здравствуйте, я Алина Викторовна, — сказала она сухо. — Что за проблема?
— Я Ковалёва Полина Андреевна, мать Вари Ковалёвой, 2022 года рождения, — отчеканила я. — Ребенок стоит в очереди в ваш детский сад с полутора лет. Мне обещали место к трем годам. Ребенку три года. Но места нет. Объясните, пожалуйста, почему.
Женщина недовольно поджала губы, переглянулась с теткой в очках.
— Пройдемте в кабинет, — Алина Викторовна развернулась и пошла по коридору, даже не глядя, иду ли я следом.
Я конечно же пошла. Если они думали от меня так легко отделаться, ошибались!
Кабинет у заведующей был большой, светлый, с тяжелыми шторами и огромным письменным столом. На столе — компьютер, стопки бумаг, фотография кота в рамке. Заведующая села в кресло, указала мне на стул.
— Итак, — начала она, складывая руки на столе, — давайте разбираться. Ваш ребенок действительно был в очереди. Но вы не пришли в течение трех лет. Мы не можем держать место для всех бессрочно. Таковы правила.
— Мне обещали, — повторила я. — Устно. При постановке в очередь. Сотрудница вашего сада сказала: «Не волнуйтесь, к трем годам место будет». Я полагалась на это обещание.
— Устные обещания — не документ, — Алина Викторовна пожала плечами. — У нас есть регламент, есть порядок. Место получают те, кто первым подал заявление, и кто ходил без перерыва.
— Я не могла ходить, потому что была в декрете, — я сжала кулаки. — Вы предлагаете мне родить ребенка и в полтора года сдать его в сад, даже если он не готов? А если бы я работала? Если бы у меня не было мамы, которая сидит с ребенком?
— Это ваши проблемы, — холодно сказала заведующая. — Не наши.
Я медленно выдохнула.
— Алина Викторовна, — сказала я тихо, но твердо. — Я — практикующий врач. Я выхожу на работу в понедельник. У меня нет возможности сидеть с ребенком дома. Мне нужно это место. И оно мне положено. Я не уйду отсюда, пока не получу его.
— Вы не получите его сегодня, — она усмехнулась. — Очередь есть очередь.