Страница 21 из 73
— Мам, да уже ночь скоро, — я улыбнулась.
— А что ночь? — мама уже открывала холодильник, доставала мясо. — Ночь — самое время для разговоров. И для пельменей. Садись помогать, чего расселась.
Я села. Мы лепили пельмени, молчали, и это молчание было уже другим — не тягостным, не давящим. А спокойным, домашним, теплым.
Где-то за окном мирно засыпал город. Я смотрела на мамины руки — в муке, быстрые, умелые. И думала: хорошо, что она у меня есть. Хорошо, что я не одна.
— Мам, — сказала я.
— М?
— Спасибо, что поехала к ней. Что не побоялась.
Мама помолчала.
— Я бы её убила, наверное, — сказала она просто. — Если бы можно было.
— Не надо никого убивать, — я покачала головой. — Они сами себя убьют. Своей же грязью.
Мама посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло уважение.
— Ты стала другой, Полина, — сказала она. — Жестче.
— Пришлось вдруг резко повзрослеть. Когда розовые очки бьются, сложно оставаться наивным, — ответила я.
Мы снова замолчали. Лепили пельмени. Думали каждая о своем.
А в голове у меня крутилось одно: «Я смогу. Я всё смогу. Ради себя. Ради Вари. Ради мамы. Мы построим новую жизнь. Предателям в ней не будет места».