Страница 38 из 75
Фишер удивился. Он считал последние кристаллы лучшими.
— Они лучшие на вид. Для лекарства этого мало. Пока каждая порция действует по-своему, перед нами яд неизвестной силы.
Я закрыл опий в шкафу и забрал ключ. Признать предел собственных навыков оказалось неприятнее, чем вскрыть гнойник без обезболивания. В прежней жизни лаборатория выдала бы чистое вещество, сертификат и концентрацию на ампуле. Здесь лабораторию предстояло создать самому либо найти человека, который понимал химию глубже аптекарских рецептов.
Фишер назвал двух профессоров и одного аптекаря при госпитале. Первый не стал бы разговаривать с лекарем без бумаг. Второй потребовал бы объяснить происхождение способа. Третий мог продать секрет тому, кто заплатит больше. Железов сумел бы открыть любую из этих дверей, но за каждой ждал новый долг.
Я вернулся в кабинет, разложил записи и начал составлять требования к весам. Коромысло должно было реагировать на доли грана. Гири придётся делать отдельно, сверяя несколько раз. Потом понадобится мерная посуда с одинаковыми делениями и способ проверить чистоту вещества без опытов на живом человеке.
За окном давно стемнело. Дом затих. Из комнаты Берестова доносился ровный храп, в коридоре горела одна лампа. Я дошёл до строки «химик» и обвёл её дважды.
Дверь открылась без стука. На пороге стоял Лебедев. За пять дней после операции он успел выспаться и вернуть обычный цвет лица. Сейчас лицо снова стало бледным.
Я отложил перо.
— Что с Берестовым?
— С ним всё спокойно.
Лебедев прикрыл за собой дверь. Несколько мгновений он молчал, словно подбирал слова, хотя фраза требовалась короткая.
— Борис Петрович, к вам пришли.