Страница 16 из 75
— Думаю, вы были уверены в своей правоте, но в данном случае она его убить была способна. — я отпил чаю, — Не хочу обвинять, не моё это дело, но давайте пока договоримся, что сейчас вы мешать не станете. Если такое желание крещение провести, то меня в православие перевести можете — мне нет разницы, как молиться и во что священник одет.
Он резко повернулся. Я приготовился услышать приказ убираться. Вместо этого священник спросил:
— Спасти его можешь?
— Попытаться могу. Главного лекарства у меня нет, и болезнь зашла далеко. Нужны тепло, покой, питьё, постоянный уход. Возможно, потребуется несколько дней. Сегодня ночью он может умереть даже при всём этом.
— А если выживет?
— Тогда ещё долго будет слаб. В дорогу и на тяжёлую работу его отпускать нельзя. Крещение в проруби тоже придётся отложить.
Священник вернулся к столу. Раздражение с лица не исчезло, но прежней уверенности уже не было.
— В деревне чужих без ведома барина надолго не оставляют. Земля его, избы его. Приказчик спросит, кто тебя кормить станет и где коня держать.
— За еду и овёс заплачу. Мне нужно разрешение остаться у Ивана хотя бы до утра. Если он переживёт ночь, решу, сколько ещё смогу сделать. В Петербург я спешу, однако бросить его сейчас не получится.
— После наших слов помощи моей просишь?
— Прошу не для себя. И не прошу согласиться со мной во всём. Просто не мешайте Дарье сохранить мужа.
Отец Алексей налил себе остывшего чая, но пить не стал.
— С барином поговорю. Он сейчас в усадьбе, за лесом. Думаю, дозволит тебе остаться. До ответа живи у Ивана и делай, что считаешь нужным.
Я поднялся.
— Тогда мне пора к больному.
Священник посмотрел на мокрую рубаху, лежавшую на лавке.
— Я зайду позже. Без проруби.
За дверью снова выл ветер. До Петербурга оставались сотни вёрст, снег уже заметал дорогу, и каждый потерянный день приближал настоящую зиму. Но в третьей избе за амбаром человек пытался сделать следующий вдох, так что сегодняшней наградой будет не пара-тройка лишних километров, а спасённая человеческая жизнь.