Страница 79 из 92
Глава 34
– Соскучилась по Дымке? – спросил Даарио, поворачиваясь ко мне. Взглянув на платье и причёску, он замер. – В платье… Ты… Прекрасно выглядишь.
– Спасибо, – слегка смутившись под пристальным взглядом, ответила я. – Здесь довольно жарко, но мне нравится. Красивый порт. Никогда не видела такого обилия красок и переливов.
– Отсюда и название, – пояснил он. – Пристань Полудня ещё больше оживает цветами, когда солнце находится в зените. И, конечно, большая часть кораблей приходит в полдень.
Мы неотрывно смотрели друг на друга. Я методично поглаживала лошадь по шее, пока Даарио держал её под уздцы. Первым отвёл глаза посол, услышав перебранку двух матросов, одним из которых оказался Кайро. Тихо выругавшись, он посмотрел на меня виноватым взглядом, полным извинений.
– Я буду ждать тебя на этом же месте, – мягко сказала я, чувствуя его метания. – Иди, утихомирь их. Я пока наслажусь видом.
Кивнув, без лишних слов, Даарио стремительно направился к своим людям. Я наблюдала за его удаляющейся фигурой, надеясь, что он обернётся. Но тяжёлой поступью, с напряжёнными плечами и спиной он вступил на трап, не обернувшись.
Я перевела глаза на Джестис, которая стояла рядом с Легионом и Локвудом, возле коня брата. Ворон недовольно мотал головой, его чёрная шерсть переливалась на полуденном солнце. Мне стало его жалко, в наших краях погода летом не такая знойная. По большей части тёплых дней не очень много, а вот дождей и снега хватает, чтобы успеть соскучиться по жаре.
Лето – моё любимое время года, я родилась в июле и каждый летний день старалась проводить на свежем воздухе, даже во время обучения. А после уроков я бежала к реке Лоун, умыться холодной водой, погрузить ноги в поток, наслаждаясь приятной свежестью.
Вдохнув горячий воздух, пропитанный специями и морской солью, я с удовольствием впитывала солнечные лучи, наблюдая, как Легион и Локк что-то усердно обсуждают, а Джестис неотрывно смотрит на принца. У неё всё было написано на лице. То, как она ловит каждое его слово и малейшее движение его рук при жестикуляции. То, как уголки её губ тянутся вверх, видя улыбку на его лице.
Когда Локвуд отошёл к группе наших гвардейцев, дотошно перепроверяющих поклажу в повозке, моё внимание привлекло движение Джестис. Из рукава платья она извлекла небольшой белый платочек и, осторожно, почти благоговейно, поднесла к его виску Легиона, чуть приподнявшись на цыпочках. На мгновение брат замер, ошеломлённый этим внезапным вторжением в его личное пространство.
Его карие глаза широко распахнулись от удивления. Но лишь на мгновение. Он не отстранился. Легион позволил коснуться себя, вытереть пот и пыль с лица. И в его взгляде вспыхнул тёплый, лучезарный блеск, от которого моё сердце ёкнуло. Щёки обоих залил яркий румянец. Смущённо отводя глаза, Легион повернулся к седельной сумке, вытащил оттуда бурдюк с водой и молча, почти застенчиво, протянул его Джестис.
– Трогательная картина, не находишь? – неожиданно голос Локвуда прозвучал у самого уха, заставив меня вздрогнуть так, что Дымка беспокойно взмахнула головой. Я потеряла равновесие. Цепкие руки Локвуда резко впились мне в плечо, грубо удержав от падения. – На ровном месте устоять не можешь? Какая же ты после этого принцесса?
– Ты напугал меня! – вырвалось у меня, хотя внутри я с горечью признавала, что он помог мне. – Уже закончил со своими обязанностями?
– А можно как-то помягче? Я ведь, кажется, только что спас тебя от незапланированного падения, – язвительно протянул он, отпуская моё плечо с таким видом, будто отряхивался от чего-то грязного.
– Сомневаюсь, что падение могло бы состояться, – парировала я, стараясь вернуть себе достоинство.
– Редко же от тебя услышишь слова благодарности, – Локвуд пожал плечами с преувеличенным безразличием. Затем он кивнул в сторону Легиона и Джестис. – Так что ты об этом думаешь?
– С чего бы
тебя
вообще это волновало? – искренне удивилась я.
– Вроде принцесса, а какая-то недалёкая, – с раздражением выдохнул он, и его глаза сузились. – Твой брат. И твоя фрейлина. Странное сочетание. Обычно Легион выбирал девиц… повеселее, что ли. С характером. И с формами получше. А тут… Милое личико, скромные прелести. Хотя… – его взгляд оценивающе скользнул по фигуре Джестис. – В тех кожаных штанах она смотрелась недурно.
– Ты
всё
сказал? – прошипела я сквозь стиснутые зубы, сжав поводья так, что кожа заскрипела. По моей спине пробежала знакомая волна жара, зуд концентрировался в ладонях, грозя вырваться наружу.
– А каково это? – он метнул в меня холодный, как сталь, взгляд, приправив язвительной улыбкой. – Видеть, как твоя лучшая подружка и родной брат влюбляются друг в друга, пока тебя
продали
чужаку, словно племенную кобылу?
Гнев ударил в голову, белый и слепящий. Жар под кожей вспыхнул, угрожая выжечь всё на своём пути. Его слова попали прямо в цель, в самое больное место, и боль от них смешалась с яростью. Я одним резким движением оказалась прямо перед ним, так близко, что видела каждую пору на его надменном лице.
– Следи за языком,
генеральский щенок
, – предупреждающе произнесла я. – Пусть я выйду замуж по расчёту, я сделаю это во благо королевства, укрепляя не только его границы и дипломатические отношения, но и армию. А что сделал
ты
, сынок генерала, проигравший фермерше?
– Да как ты смеешь… – Локвуд побагровел, его лицо исказила маска ярости. Он шагнул ко мне, подняв указательный палец.
– Что? Слова закончились? – вскипела я, чувствуя, как пламя лихорадочно рвётся наружу. – Боишься Легиона или, что твой папа услышит, как ты в очередной раз облажался?
С низким рыком он ринулся на меня, пригвоздив меня локтем к крупу Дымки. От неожиданного толчка лошадь шарахнулась в сторону, и это на мгновение вывело Локвуда из равновесия. Но я была готова. Я ждала этого. Ещё до того, как я оказалась перед ним, моя рука уже выхватила кинжал на бедре. И теперь его острие, холодное и беспощадное, упиралось в горло Локвуда, пуская по коже тонкую, алую струйку крови, которая медленно скатывалась на воротник его мундира.
Между нами повисла тяжёлая и напряжённая тишина, полная невысказанных угроз. В его глазах, широко распахнутых от шока, читалась не только ярость, но и леденящее осознание того, что он сильно недооценил меня.