Искры во тьме

Глава 14

– Пожалуйста… – взмолилась я ослабленным голосом, сжимая кулаки под столом, опустив голову. – Прекратите, – несколько горячих слезинок упали на мои руки. – Прекратите оба! – гневный крик вырвался из меня.

Я вскочила со своего места, обходя стул Джестис, и помчалась, что есть мочи, во двор. Пелена от сдерживаемых горячих слёз мешала обзору. Кровь, гулко стучащая в ушах, подавила окружающие звуки, голоса Даарио, Легиона и Джестис были узнаваемы, но я не воспринимала их слова. Вылетев на улицу, я чувствовала обжигающих, ползающих змей стыда и гнева под кожей, мне нужно было срочно их выпустить, иначе они сожрут меня изнутри. Стремглав помчавшись за конюшню, не заметив никого поблизости, я встала возле тюка сена, стоящего подле стены из частокола.

Обжигающая волна стыда, из-за перепалки с Легионом, свидетелями которой стали многие глаза в таверне, подстегнула мой гнев на брата и посла, чьим источником конфликта я стала. Яростный крик вырвался из моего горла, отчего кожа взорвалась волной боли, а кончики пальцев на руках превратились в раскалённый уголь, извергающий пламя на сено и стену.

Увидев огонь, быстро пожирающий сено, перекидывающийся на деревянную стену, я испугалась, ярость, охватившая меня минуту назад, сменилась ледяным страхом. Глаза блуждали по разным сторонам, в надежде найти что-нибудь подходящее, чтобы потушить пожар по моей вине. Но ни холма с песком, ни вёдер с водой не было. Паника вызвала дрожь по всему телу. Чьи-то сильные руки заключили меня в крепкие объятия, поглаживая волосы нежными прикосновениями.

– Успокойся, – произнёс знакомый, тёплый голос, прижав меня к себе. – Всё хорошо… Это пройдёт, – аромат корицы и кардамона окутал меня.

– Даарио… – я прижалась к послу, обхватывая его торс руками. – Я не хотела…

– Знаю, – его объятия стали крепче. Мягкое прикосновение его ладони к моей щеке заставило меня поднять глаза, встречаясь с тёплым, понимающим взглядом его медовых глаз. – Так бывает. Тебе нечего бояться, особенно рядом со мной.

Ледяные иглы дождя впивались в кожу, и я вздрогнула, запрокидывая голову, лишь усилив прижим груди к его твёрдой, неумолимой плоскости. Каждый мой судорожный вдох втискивал наши тела ещё глубже в этот порочный контакт, обжигая потаенные места сквозь намокшую ткань. Его большой палец проводил по моей щеке дразнящие круги, от которых горячая кровь струилась по жилам, а внизу живота сжималось сладкое, мучительное ожидание. Свободной рукой он впился пальцами в мой затылок, склонившись так близко, что губы наши парили на грани.

Сердце билось диким хаосом в клетке ребер, рвалось на волю. Жгучий след его прикосновений сплетался с моим собственным огнём, бурлящим внутри, омрачая разум, опутывая тело липкой паутиной вожделения. Я жадно, прерывисто ловила ртом воздух, пропитанный его пряным духом корицы и кардамона. Этот опьяняющий аромат окутывал сознание дымкой, подталкивая дрожащее тело прильнуть, слиться, потерять границы. Почувствовать солёный вкус его кожи, вдохнуть до головокружения, раствориться в блаженстве его рта…

– Простите… – вырвалось у него хриплым шёпотом за мгновение до того, как его губы захватили мои в страстный плен.

Мир взорвался. Сладостное блаженство, пронзённое искрами молнии, хлынуло в каждую клетку. Поцелуй Даарио был жадным, всепоглощающим цунами, смывающим страх, обиду, долг – всё, кроме этого безумия. Его невероятно мягкие, влажные губы присвоили мою нижнюю, посасывая с ненасытной силой. Напористый язык вторгся, скользнул по зубам и начал страстное, неистовое исследование, лишая остатков мысли. Железная хватка в волосах на затылке выдрала из горла стон, поглощённый его ртом. Отвечая, я впилась ногтями в его спину сквозь мокрую ткань камзола.

Резкий поворот, потеря опоры. Он властно усадил меня на промокший, остывший от холодного дождя тюк сена, мощное тело вклинилось между моих бёдер, раздвинутых его натиском. Твёрдая выпуклость в его штанах уперлась в самую сокровенную точку, и меня накрыла волна поглощающего, животного желания.

Я выгнулась дугой навстречу его сокрушающему поцелую, выдохнув в губы новый стон, почувствовав в ответ глухой, утробный рык, вырвавшийся из его груди с ароматом корицы. Рука, ещё мгновение назад державшая волосы, смягчила хватку, ладонь легла на затылок, принимая мою покорность. Правая же его рука, словно обладающая собственной волей, скользнула по бедру, впилась в плоть у талии, поднимаясь всё выше, к ребрам, к груди…

– Проклятье, – с жаром выдохнул он в мои губы, отстранившись. Даарио снял меня с сена, поставив на дрожащие ноги, а сам скрылся за углом конюшни.

Тяжело дыша, ухватившись за обгорелый тюк, я смотрела ему вслед, прижимая руку к грохочущему сердцу. Из противоположного угла показалась невысокая фигура в тёмно-синем камзоле.

– Рин! – облегчённо выкрикнула моё имя Джестис. – Боги милостивые, я уж боялась, что ты сбежала, – испуганным голосом промолвила она, заключив в крепкие объятия. – Во имя всех Богов, что ты здесь делаешь?!

– Я… – ледяной страх окутал меня тисками. – Понятия не имею… – сжав кулаком обугленное сено, вымолвила я. – Прокричаться пришла, наверное…

– Легион ищет тебя, – она взяла моё лицо в ладони, заглядывая в глаза. – Он выглядит удрученным и подавленным. Думаю, он сожалеет о случившемся.

– Это не оправдывает его реакции, – парировала я, вновь почувствовав злость, сменившуюся раздражением. – Я ничего такого не сделала, чтобы он так реагировал. Если мучается сожалениями, и пусть. Будет ему уроком.

– Рин… – начала она.

– Не надо его защищать, Джес, – оборвала её я, отходя на шаг. – Ты сама видела, что это было несправедливо! Даже Даарио… Посол вступился за меня, – я вычертила рукой невидимый круг. – Никто более не возразил ему…

– Никто и не мог, Рин, – её слова словно окатили ледяной водой и вернули меня к действительности.

– Верно… – понурив голову, согласилась я. – Никто и не мог бы ему возразить. Даже я. – озарение снизошло ко мне в ту же секунду. – Но не теперь. Даарио прав. Легион не может больше командовать мной.

– Мне не нравится ход твоих мыслей, Эларинн, – Джестис качала головой, подозрительно вглядываясь в меня. – Что с тобой произошло?

– Осознание того, что Легион главный только в пути, – выпрямившись и вздернув подбородком, произнесла я. – Но свободное время во время привалов или в постоялых дворах принадлежит лишь мне, а не ему.

– А это значит… – начала она, воодушевившись.