Страница 30 из 87
Мейер положил пальцы на рукоять рядом с моими. Я начал осторожно раскачивать наконечник. Он не двигался. Пришлось усилить давление, затем повернуть на долю оборота.
Озеров закричал. Правой рукой он вырвал один ремень, Фёдор навалился на плечо и снова прижал его к столу. Я замер, удерживая инструмент в том же положении.
— Продолжайте! — прохрипел майор. — Если отпустите, всё придётся повторять.
Я возобновил движение. В глубине что-то хрустнуло, наконечник подался на несколько миллиметров. По каналу пошла свежая кровь, Мейер сразу прижал края тампонами.
— Ещё раз, — сказал он. — Он вышел из кости.
Мы потянули. Инструмент двигался медленно, каждый миллиметр отдавался в моих пальцах. Из раны показался узкий железный хвост, затем треугольное лезвие с одним отломанным шипом.
— Стойте, — приказал я. — Второй шип держит ткань.
Мейер расширил вход двумя крючками. Я развернул наконечник плоской стороной и провёл его между краями. Через несколько секунд окровавленное железо вышло целиком.
Кондрат поймал его в подставленный таз. В комнате стало тихо. Озеров выпустил изо рта кожу и несколько раз глубоко вдохнул.
— Это всё?
— Стрела вышла, — ответил я. — Теперь проверим, сколько неприятностей она оставила.
Зрение сохранилось, зрачки реагировали, конечности двигались. Сильного артериального кровотечения не началось. Мы промыли канал тёплым вином, удалили щепки, оставили тонкую полоску полотна для оттока и закрыли вход чистой повязкой.
Мейер ещё долго ощупывал шею и считал пульс. Потом сел на лавку и вытер лоб рукавом. Его руки дрожали не меньше моих.
— Я хотел оперировать в степи, — признал он. — Вырвал бы древко, полез крючком и, вероятно, убил его.
— Вы довезли майора живым и удержали кровотечение. Без этого мой инструмент пригодился бы только для вскрытия.
Озеров открыл глаза. Повязка скрывала половину лица, но голос уже окреп.
— Оба можете хвалить друг друга позже. Сначала скажите, проживу ли я до проверки.
— Сегодня проживёте, — сказал я. — Завтра снова отвечу на этот вопрос. Вам нельзя вставать, двигать головой и спорить с врачами. Появятся жар, рвота, судороги, слабость в руке или ноге, ухудшится зрение — доктор Мейер зовёт меня немедленно.
— Проверку всё равно проведу. Я ради неё через половину России ехал и стрелу получил.
— Проведёте лёжа. Писари умеют носить книги, атаман умеет отвечать стоя.
Мейер прикрыл рот ладонью, скрывая улыбку. Премьер-майор посмотрел на меня единственным открытым глазом и коротко рассмеялся, затем поморщился от боли.
— Хорошо, пражский лекарь. Завтра начнём считать донские сабли с вашей. Сегодня я согласен полежать.