Страница 42 из 74
Глава 12
Капитан Морозов сидел в своём кабинете на втором этаже здания УКГБ по Куйбышевской области и мысленно возвращался к вчерашнему дню, раскладывая события по полочкам своего методичного ума. Среда, 9 сентября 1981 года, началась с беседы с изолированным в отдельной палате со сломанным коленом Сивцовым. Затем он поехал в Управление на доклад своему непосредственному руководителю, майору Еленину. Уже в десять утра Морозов негромко, но уверенно постучался в начальственную дверь и распахнул её, дождавшись приглашающего «Войдите!»
— Разрешите, товарищ майор?
Начальник седьмого отдела поощрил капитана тяжёлым взглядом и вопросительным вздёргиванием подбородка. Майор Еленин, похоже, находился с утра не в хмуром состоянии духа.
— Доложите обстановку, капитан, — Еленин не предложил сесть, и Морозов остался стоять, открыв папку с материалами.
Морозов изложил суть: задержанный Сивцов, изъятый «Минокс Б», плёнка с изображениями секретных чертежей Ту-95МС, показания о краже портфеля в кафе «Ладья». Включил диктофон Panasonic, дал послушать ключевые моменты допроса. Тихий шелест ленты и хриплый голос Сивцова заполнили кабинет. Еленин слушал, не двигаясь, уставившись в одну точку. Когда запись закончилась, он медленно поднял взгляд.
— Статья 65? — произнёс майор ледяным тоном. — «Шпионаж»? Вы уверены в квалификации, капитан?
— На данный момент это просто основание моей тактики для давления на Сивцова, — ответил Морозов, чувствуя под лопатками холодок. Он уже понял, какую ошибку чуть было не допустил, и какой повод дал начальнику проехаться по себе танком.
— Статья 65 УК РСФСР, — Еленин откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком, — действительно предусматривает ответственность за шпионаж, то есть передачу, похищение или собирание сведений, составляющих государственную или военную тайну, иностранному государству, иностранной организации. Но не гражданином СССР! А подданным иностранного государства либо лицом без гражданства! Это же азбука, капитан! Сивцов — гражданин СССР! Если он действовал в интересах иностранной разведки, то это уже статья 64! «Измена Родине»! Да, по этой статье наказание такое же — и предусматривает смертную казнь. Но измена Родине — это не шпионаж. — Майор сделал паузу, и Морозов понял, что шанс отговориться от этой поистине детской ошибки у него ещё остался. — Изменить Родине, Морозов, могут только свои! Это как жене может только муж изменить, а не любовник, понял⁈
В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. Морозов внутренне сжался, но лицо сохранило каменное спокойствие. Он кивнул.
— Так точно, понял. Виноват. На данный момент Сивцов официально задержан милицией за ношение холодного оружия — кистень был изъят при личном досмотре. Это даёт нам время. «Минокс» и плёнка из него остаются у нас как вещественные доказательства по возможному делу об измене, но пока что они — лишь улики в деле о краже портфеля. Мы ищем владельца портфеля с секретами, и, соответственно, источник утечки.
— Верно, — Еленин смягчился на полтона. — Ищите. И найдите. Москва запросит отчёт по «Зениту» к концу месяца. Утечка документации по стратегическому ракетоносцу — это уровень ЦК. Докладывайте ежедневно. Каков план на настоящий момент?
Морозов доложил план: немедленный выезд на место, указанное Сивцовым, поиск портфеля и документов, опрос персонала кафе «Ладья», составление фоторобота владельца портфеля.
— Оформите план на бумаге, представьте мне на подпись, — буркнул майор. — И действуйте в темпе, уже много времени и так потеряно! — добавил Еленин, уже погружаясь в другую папку. — И ещё, Николай…
— Товарищ майор?
— Освежи знание Уголовного кодекса. В конце месяца сдашь мне зачёт по первому разделу Особенной части. Название его, надеюсь, не забыл?
— Никак нет, товарищ майор! «Государственные преступления».
— Ну вот, что-то в твоей голове с университета, вижу, ещё осталось. Вот по ним и сдашь. И скажи спасибо, что только по этому разделу! Иди уже с глаз моих!
— Есть!
Морозов вышел, ощущая во рту неприятный привкус не столько от злости на Еленина (ну не пацан же, зачёт по УК сдавать!), сколько от досады на собственную оплошность. Еленин был прав. Морозов слишком увлёкся возможностью получить быстрый результат, чуть было не нарушив законность. Да, это была простая юридическая формальность, но Система стояла на законе. И Система могла не простить такого промаха, взять капитана на заметку и существенно притормозить его продвижение по службе, если понадобится повод. Но работа продолжалась, а победителей не судят.
Нужно победить.
В 11:10 оперативная группа в составе капитана Морозова, лейтенанта Барсукова и двух внештатных сотрудников уже была на бульваре Челюскинцев. Двор пятиэтажки, детская площадка со ржавыми качелями, трансформаторная будка. Три мусорных контейнера («Три помойки, — поморщился мысленно капитан»), мятые, ободранные, с кислым запахом гнили. Работа предстояла неприятная.
— По описанию — третий от угла, — тихо сказал Барсуков морщась. Он понимал, что Морозов в помойку не полезет, и эту грязную работу им предстоит делать втроём. А вот за результат капитан спросит лично с него, с Барсукова.
— Респираторы. Перчатки резиновые надевать не забываем, не розарий! Всё, что похоже на бумагу или кожу — в отдельные пакеты. Аккуратно, — напомнил Морозов.
Они рылись в мусоре под безучастными взглядами пары бабушек на скамейке. Через сорок минут лейтенант Барсуков, бледный от вони, извлёк из-под слоя картофельных очистков и рыбьих голов, завёрнутых в газету «Социалистическая индустрия», бумаги. Те самые, с проявленной плёнки шпионского фотоаппарата. Чертежи, несколько страниц технического описания, все с грифом секретности. Портфеля не было.
— Контейнер чистили сегодня утром, — пояснил подошедший дворник, до этого праздно наблюдавший за процессом с папиросой в зубах (его к такому ответственному делу, как поиск секретных документов не допустили). — Выгрузили в мусоровоз в семь. А это, видать, из вчерашнего осталось, прилипло ко дну и стенкам.
Документы были насквозь мокрыми, пропитанными рассолом от сельди и квашеной капусты. Бумага расползалась, чернила и тушь расплылись. Эксперт-криминалист позднее в лаборатории подтвердит: снять пригодные для дактилоскопии отпечатки пальцев невозможно. Капуста и время сделали своё.