Страница 26 из 74
Я почувствовал, как напряжение в груди немного отпустило. У меня есть причина для звонка. Я должен позвонить и сказать, чтобы она ни в коем случае не включала свет на чердаке, пока я не приеду и не исправлю. Или пока она не найдёт кого-то другого… Но я надеялся, что другого она искать не станет.
В кармане куртки, висящей на стуле, пальцы нащупали сложенный вчетверо листок бумаги. Тот самый, вырванный из блокнота, с завитком на цифре «три». Бумага ещё не истёрлась на сгибах, и цифры, написанные уверенной рукой Тамары, синели ярко и требовательно. Шесть цифр. Код доступа к человеку, которого я точно не хотел терять несмотря на всё своё старческое брюзжание и страх перед «эффектом бабочки».
Взглянул на часы. Время было рабочее, она наверняка в столовой. Звонить домой сейчас смысла нет. Но вечером… Вечером она будет там. Я разгладил листок на колене.
— Значит, так, Самарский, — прошептал я себе под нос. — Сначала подполковник с его евроремонтом по-советски, а вечером — звонок. И без глупостей.
Вариант номер один.
Я аккуратно спрятал листок обратно в карман и подхватил сумку с инструментами. Не забыл и тетрадку с карандашом. Жизнь налаживалась.
Поехали.
Морозов не выспался сегодня.
В его кабинете сейчас стояла убаюкивающая тишина, нарушаемая лишь мерным гудением настольного вентилятора. На полированной поверхности стола, словно экзотическое насекомое, лежал миниатюрный фотоаппарат Minox B — шедевр западной инженерной мысли, способный уместиться в кулаке. Хромированный корпус тускло поблёскивал в свете лампы, а крошечный объектив, казалось, смотрел на офицера с холодным высокомерием иностранного шпиона, пойманного, но не сломленного. Это устройство не предназначалось для любительской съёмки семейных застолий или пейзажей Волги; его функционал был заточен под кражу секретов: документная съёмка с близкого расстояния, высокая разрешающая способность, скрытность использования. Тот факт, что подобная техника была изъята у обычного уличного хулигана со сломанной ногой, делал работу капитана интересной.
Аномалия.
Морозов откинулся на спинку стула, не сводя глаз с трофея, и машинально постукивал карандашом по столешнице.
— Разрешите, Николай Сергеевич? — дверь бесшумно отворилась, и на пороге возник старший технический эксперт их отдела, капитан Климов, держа в руках плотный конверт из светонепроницаемой бумаги. — Проявка завершена. Негативы зафиксированы, контрольные отпечатки готовы. Качество, должен заметить, на удивление приличное, учитывая условия съёмки и вероятную тряску. Это хорошая новость.
Есть ещё одна — удалось снять «пальчики». Когда я исключил те, что вы привезли с собой — остались отпечатки на кассете и на внутренней стороне крышки отсека для плёнки. Но таких в нашей картотеке нет, отправили запрос в Москву.
— Хорошо. Давай сюда, Владимир, — Морозов протянул руку, не выказывая нетерпения, хотя внутри всё сжалось в тугую пружину ожидания. — Что там? Ради чего такие игрушки таскают сейчас через границу?
— Никаких девиц, к сожалению, — сухо ответил Климов, передавая конверт и усаживаясь на приставной стул. — Сплошная техническая порнография, если позволите так выразиться. Чертежи, схемы, спецификации. Снято, судя по ракурсу, с рук, при плохом освещении, возможно, в подсобке или архиве, но текст читаем. Плёнка мелкозернистая, специальная, на такой обычно работают профессионалы из «Лэнгли» или «Воксхолл-Кросс». В свободной продаже в Союзе такой эмульсии нет и быть не может.
Морозов аккуратно вытряхнул содержимое конверта на стол. Десять чёрно-белых фотографий размером девять на двенадцать сантиметров легли веером перед ним, влажные, источающие резкий химический запах фиксажа. Он взял верхний снимок, поднёс его к свету лампы и прищурился, вглядываясь в линии и цифры, запечатлённые на фотобумаге. Перед ним была часть сложной гидравлической схемы: переплетение трубопроводов, клапанов, насосов подкачки и датчиков давления. В правом нижнем углу, в штампе основной надписи, чётко читался индекс изделия, который заставил сердце капитана пропустить удар, а затем забиться ровно и гулко, как метроном перед казнью.
«Изделие ВП-021. Узел питания маршевого двигателя НК-12МП. Гриф: Совершенно секретно. Экз. № 2».
— Ту-95МС, — тихо произнёс Морозов, и голос его прозвучал глухо в пустом кабинете. — Стратегический ракетоносец. Новая модификация, производство которой мы только разворачиваем на авиационном заводе. Это не просто самолёт, это основа нашей ядерной триады на ближайшие двадцать лет.
Катастрофа. Была бы, если бы им не попался в руки этот фотоаппарат. При том, что номер экземпляра попал на снимок, можно очертить довольно узкий круг лиц, имевших к документу доступ.
Климов кивнул, подтверждая выводы оперативника, и достал из кармана пачку сигарет, вопросительно глядя на хозяина кабинета.
— Кури, — махнул рукой Морозов, продолжая перебирать снимки. — Значит, так. На кадрах — рабочая документация по системе дозаправки в воздухе и узлам сопряжения с крылатыми ракетами Х-55. Это именно то, за чем охотились «гости» по линии «Зенит». Мы пасли их вокруг завода, отсекали контакты в ресторанах, проверяли командировочных, а они, оказывается, уже нашли канал. И канал этот, судя по всему, работает прямо из цеха или конструкторского бюро.
— Съёмка велась не на кульмане, — заметил эксперт, выпуская струю дыма в потолок. — Обратите внимание на четвёртый снимок. Край стола, характерная клеёнка в клетку, рядом край пепельницы. Это домашние условия или какая-то каптёрка. Кто-то вынес документы с завода, переснял их в спокойной обстановке и, вероятно, вернул на место. Классический «вынос».
— Или документы должны были быть уничтожены, но фактически не уничтожены, — предположил Морозов, откладывая снимки и поднимая взгляд на эксперта. — Но это сейчас детали. Главное — другое. Этот фотоаппарат был найден у гражданина Сивцова. Ранее судимый за хулиганку, нигде официально не работающий, перебивающийся случайными заработками и кражами. Типичный уголовный элемент, социальное дно. И вдруг — дорогая и редкая шпионская техника и плёнка с государственными секретами особой важности. Внутри фотоаппарата не его отпечатки. Как это стыкуется, Володя?
— Курьер? — предположил Климов. — «Почтовый ящик» на ножках. Он не имел дела с плёнкой. Ему дали камеру, сказали, где забрать, куда отнести. Он может даже не знать, что именно он несёт. Для него это просто «посылка» за хорошие деньги.