Страница 50 из 60
Крепко держу ее за бедра и помогаю насаживаться. Ее ножки слишком красивые, чтобы их нагружать.
— Тебе хорошо, Демьян? — спрашивает Ангел почему-то шепотом.
Киваю. Так хорошо, что боюсь кончить раньше времени. Ее же снесет этой струей.
— Правда?
Открываю глаза, беру ее за голову и тяну на себя.
— Почему спрашиваешь, Ангел? — вдавливаю в себя и фиксирую. Она сжимает стеночки, и я шиплю сквозь зубы.
Ну кончу же, блядь. Что она делает со мной?
Она утыкается лбом в висок, прикусывает губу, облизывает. Прячет лицо и шепчет в ухо.
— Я хочу, чтобы ты больше никого не хотел. Чтобы был только со мной.
— Ты хотела сказать, в тебе? — уточняю, толкаясь бедрами. Уже еле держусь, хочу вбиваться в нее, надо только лечь под правильным углом. Ебучие ноги пока мне не помощники.
Она кивает и ахает, когда я бросаю ее спиной на кровать. Одной рукой под коленку подхватываю, второй в матрац упираюсь. Жадно оглядываю, наклоняюсь, втягиваю ртом сосок, языком тереблю.
Ангел стонет, руками простыню комкает. И я толкаюсь в нее, толкаюсь и матерюсь.
— Охуенно как, малыш, как же охуенно..
Надолго меня не хватает, слишком долгим было воздержание. В последний момент успеваю выйти и кончаю девчонке на живот. Спермы много, она стекает по идеальной коже Ангела, а я сползаю ниже и нахожу языком клитор.
— Демьян! — она вскрикивает и почти сразу же выгибается в пояснице, дрожит в судорогах оргазма.
Пиздец. Это не секс, это что-то запредельное.
Какой же я был дурак, что так все это затянул.
Ангелина дышит шумно, рвано. Падаю рядом, размазываю сперму по плоскому животу.
— Тебе понравилось трахаться, малыш?
Она кивает, облизывая пересохшие губы. Ловлю ее язычок ртом, втягиваю.
— Надо было не слушать тебя, а закрыть у себя в комнате и выебать. Да? Столько времени потеряли!
Она мотает головой.
— Нет. Ты тогда меня не любил.
— Полюбил бы. Разве ты до сих пор не поняла?
— Что именно? — она смотрит удивленно, а я поднимаюсь на руках и придавливаю собой, впечатывая ее животом в свой пресс.
— Что это судьба, Ангел, — трусь об нее животом, член снова медленно наливается, и я уже привычно плыву. — Ты моя судьба.