Страница 33 из 60
— Демьян, Демьян, Демьян.. — шепчу, цепляясь за прутья решетки. И он как будто слышит.
Поворачивается ко мне передом, вглядывается в толпу. Его лицо вытягивается, приобретая шокированное выражение, глаза округляются. Он совершенно точно меня видит, теперь я уверена.
Это длится всего доли секунды, но их вполне достаточно, чтобы пропустить сокрушительный удар в голову. Демьян падает как подкошенный, а я в ужасе кричу, закрывая руками лицо.
* * *
Демьян
Ну, Сэм, ну сука, взял и так меня подловил. Зарядил с ноги на развороте, а потом еще и под ребра задвинул. Хоть бы продышаться дал, сучара.
Я, конечно, сам виноват, но как Ангелину увидел, охуел. Подумал, что привиделась. Потому и проебал удар от Семена, хотя по-хорошему, он давно должен был меня завалить. Уже злиться начал, что я не поддаюсь, а мне вот сегодня как раз не хотелось.
У нас бой обычный, договорной. Я и так, и так выигрываю, но при этом должен пропустить пару ударов от Сэма, чтобы людям было интереснее смотреть.
Пора завязывать с этими боями, в последнее время совсем перестало вставлять. Деньги хорошие, но наверное я их уже перерос. Бизнес круче, и заработать там можно намного больше. Осталось совсем немного, я смогу вступить в наследство и вернуть бизнес отца. А Вишневский пойдет нахуй.
Здесь первое время круто было. В бои без правил приходят разные люди. Кто-то просто спустить пар, а кто-то прется от вида крови.
Самые опасные те, кто жить не могут без хорошей драчки. Обычно это вернувшиеся из горячих точек. И если первые просто отрабатывают бой, то у этих от запаха крови полностью слетают тормоза. Организаторы ставят их в пары, и они реально убивают друг друга на радость публике.
Я пришел сюда, потому что в какой-то момент захотелось понять, сколько способно выдержать мое тело. Где мой предел. Обозначить границы.
Со временем понял, что границы каждый раз отодвигаются, и меня перестало вставлять. И я стал ловить себя на том, что перестаю себя контролировать. Как например сейчас, когда Сэм с какого то хуя решил, что он меня победил. Поднял руки, приветствует толпу.
А я ничего больше не вижу кроме огромных глаз Ангелины на белом как мел лице. В них плещется настоящий ужас.
И меня накрывает.
Сейчас я тебя блядь поприветствую.
Подрываюсь, Семен не успевает обернуться, как я со спины ловлю его за шею и сжимаю так, что слышу хруст позвонков.
Он дергается, пытается меня достать, но я держу крепко, опуская руки и вынуждая Сэма встать на колени.
— Отпусти, Демон, ты охуел? — хрипит Семен.
— Сдавайся, пока я тебя суку не задушил, — цежу сквозь зубы. — И больше не суйся со мной драться. В следующий раз убью.
Отбрасываю в сторону его тяжелую тушу, толпа вокруг ревет от восторга, а я смотрю на Ангелину. Глаза все еще испуганные, побелевшие пальцы цепляются за решетку.
Откуда она вообще взялась?
Ответ стоит у нее за спиной. Артуха. Это как понимать?
Опускаю глаза ниже, его руки лежат на ее талии. Блядь, серьезно?
Спрыгиваю с возвышения, ко мне подбегает Маргарита.
— Демьян, у тебя лицо в крови, поехали обработаем. И ты помнишь, я обещала..
Не даю договорить, отодвигаю Ритку в сторону. Мне суют полотенце, вытираю лицо, и оно густо окрашивается алым. Нихера себе, вот же Семен сволочь..
— Не надо, Рит, иди, — бросаю полотенце в мусорку. Надо будет закинуться кровоостанавливающим. В машине точно есть.
— Но, Демьян! — она восклицает изумленно, а я уже не слушаю. Иду как загипнотизированный, передо мной толпа расступается, делая коридор.
Подхожу к Заучке и чувствую прилив неконтролируемого возбуждения. После боя всегда так. Адреналин зашкаливает, хочется трахаться пиздец. И сегодня хочется именно ее, Ангелину. Так хочу что яйца болят.
Плевать что она девственница. Разберемся. И плевать, что я раньше хотел. Чтобы она сама меня захотела, а я ее выебал и послал. Сейчас правда похуй.
Меня кроет от одного ее взгляда. Как так можно блядь? Чтобы одновременно хотелось и засадить, и зацеловать? А перед этим отпиздить лучшего друга.
— Пойдем отсюда, — беру за руку и тяну к выходу.
— Демон, Демон, — орет возбужденная толпа. Ангелина в страхе жмется ко мне, и в паху болезненно простреливает.
— Демьян, у тебя кровь, надо в больницу, — говорит она дрожащим голосом и тянет к лицу руку. И я в хлам. Перехватываю руку, с трудом сдерживаюсь, чтобы не засунуть ее себе в штаны.
Это пытка какая-то, а не Ангелина. Ангел..
— Идем, — говорю хмуро, — в машине аптечка. Дома сама меня полечишь.
— Нужно чтобы врач посмотрел, Демьян! Может швы надо наложить?
— Не надо, — веду ее за собой, — нельзя в больницу, Ангелина. Будут лишние вопросы, могут вызвать полицию. Они обязаны докладывать о таких травмах.
— Братуха, ты как? — нас догоняет Артур, и я опять же с трудом сдерживаюсь, чтобы не зарядить ему по яйцам.
— Зачем ты ее сюда привез? — спрашиваю хмуро.
— Я спросил, она захотела. А что? — друг смотрит с вызовом. — Ты же говорил, между вами ничего нет. Она просто твоя служанка. А мне она нравится.
— Не служанка, а помощница по дому, придурок.
— Да похуй, Демьян. Сам сказал, что не спишь с ней. Ну так уступи другим.
— Я тебе сейчас не дал по ебальнику только потому что ты мой друг, — говорю устало. — Садись в машину, Ангелина.
— Тебе нельзя в таком виде за руль, — продолжает душнить Артуха, — я тебя отвезу. Ангелина, иди к моей машине.
— Ладно, вези уже, — сдаюсь, — только заткнись.
Сдаюсь, потому что с разбитым ебалом я доеду до первого патруля. А у меня на сегодняшнюю ночь совсем другие планы.
Забираю аптечку и заваливаюсь в салон Артухиной машины рядом с Ангелом. От нее волнами исходит страх, и это напрягает. Она должна меня хотеть, а не бояться.
— Давай я хотя бы салфетками вытру, — тянется она к лицу. Перехватываю руку, опускаю вниз, кладу к себе на колени.
— Поехали домой, Ангел, — говорю негромко, так чтобы Артур впереди не слышал. И она тушуется, отводит глаза, отворачивается.
А я всю дорогу ее руку так и не выпускаю.