Окно в Союз

Глава 16

Майор Еленин смотрел на капитана Морозова так, как энтомолог смотрит на совершенно бесполезное насекомое. Взгляд был холодный, изучающий и не предвещающий ничего хорошего. Кабинет майора, просторный и гулкий, казалось, давил своими высокими потолками. На полированном столе не было ничего лишнего: пресс-папье из зеленого мрамора, телефон правительственной связи и аккуратная стопка папок с грифом «Секретно». Морозов стоял перед этим столом, понимая, что Еленин сейчас накручивает себя, чтобы устроить начальственный разнос. Они оба это понимали — другого в такой ситуации и не должно было быть.

Тишина длилась мучительно долго.

— Месяц, Николай, — наконец произнес Еленин, не повышая голоса. От этого его слова звучали еще весомее. — Ровно месяц. За это время твои Сухонин и Барсуков в совершенстве изучили повадки всех окрестных котов, график привоза молока в гастроном и личную жизнь пенсионерки из пятой квартиры. Твоя «Аварийка Горгаза» даже перестала быть местной достопримечательностью. Результат?

Майор сделал паузу, давая вопросу повиснуть в воздухе и налиться свинцом.

— Товарищ майор, мы отработали и исключили все прочие объекты, — доложил Морозов ровным тоном, не выказывая эмоций. — Я докладывал ранее. «Газетчик» и «Звонарь». Оба оказались пустышками. Писатель в творческом кризисе и брошенный муж. По «Туристу» новых данных нет, он не появлялся в поле нашего внимания в указанный период.

— Вот именно! — Еленин слегка стукнул костяшкой пальца по столу. — Пустышки. А основной объект, «Турист», испарился. Растворился. Растаял, как прошлогодний снег. Ты потратил на эту охоту за призраком большие ресурсы в ущерб всему остальному. Ты понимаешь, Николай, что пока ты играл в индейцев во дворе типовой девятиэтажки, у нас по городу реальные дела выпали из работы? Есть информация, что к авиазаводу и к ракетчикам англичане планирует в ближайшее время осуществить очередной подход. Но ты же занят разглядыванием писателей и разговорами с подростками, да? А Москва от нас ждала конкретных результатов. Ждала, ты понимаешь?! Больше не ждет!

Морозов молчал. Возразить было нечего. Факты были против него. Месяц наблюдения, десятки часов прослушки дворовых разговоров, проверка сотен жильцов — и все впустую. Человек вошел в подъезд и исчез. Логика, на которой Морозов привык строить свою работу, дала трещину.

— Я понимаю, товарищ майор.

— Что ты понимаешь?! — Еленин откинулся в кресле, и оно недовольно скрипнуло. — Ты увлекся, капитан! Я всегда ценил твою методичность и твой аналитический подход, даже иногда удивительный для оперативника, работающего с «землей». Но сейчас ты слишком сильно влюбился в гипотезу, в красивую загадку. А наша работа — не разгадывать кроссворды. Наша работа — обеспечивать государственную безопасность. А этот твой «Турист»… Кто он, этот старик? Может, чей-то родственник на пенсии, навестивший родню впервые за тридцать лет? Да еще и перепутавший адрес. Ну а потом он спохватился, нашел свою записную книжку, перецеловал внучек и вернулся домой. И вот уже месяц как ходит на рыбалку или возится на даче в своем Зажопинске, пока ты тут груши околачиваешь!

— Лекарство, товарищ майор, — тихо напомнил Морозов. — Экспертиза показала, что аналогов нет. Москва передала предварительное заключение. Это не аспирин.

— Да, лекарство. Единственная реальная зацепка. И что? Где он его взял? Украл? Получил от иностранца? Да и вообще, он ли это был? Если ли связь между лекарством и «Туристом»? Мы этого не знаем. И, судя по всему, в ближайшее время не узнаем. Всё, Николай. Хватит. Отставить, капитан.

Приговор прозвучал.

— Сворачивай свой цирк, — приказал Еленин. — Фургон убрать. Наблюдение снять. Дело по «Туристу» сдать в архив. Сопроводительную справку напишешь: «В ходе проведения оперативных мероприятий установить личность и местонахождение объекта, а также его связь с предыдущим инцидентом не представилось возможным. В настоящий момент продолжение розыска считаем нецелесообразным». Ясно?

— Так точно, — без запинки ответил Морозов, глядя прямо в глаза начальнику.

— А дело по лекарству тоже в архив. С пометкой «до появления новых обстоятельств». Эти новые обстоятельства могут и через десять лет не появиться. Займись авиазаводом.

Морозов коротко кивнул. Приказ получен. Спорить сейчас — показать слабость. Он развернулся через левое плечо, не как на плацу, конечно, но достаточно четко, и направился к выходу.

— Николай! — окликнул его Еленин, когда капитан уже взялся за ручку двери.

Он обернулся.

— Не принимай близко к сердцу, — голос майора смягчился. — Ты хороший оперативник. Один из лучших. Но нельзя выиграть каждую партию. Иногда нужно просто смириться с результатом и начать новую. Иди.

Вернувшись в свой кабинет, Морозов молча прошел к окну. Сухонин и Барсуков, почувствовав настроение шефа, сидели тихо, демонстрируя рвение в изучении бумаг и отчетной писанине. Капитан долго смотрел на серый куйбышевский пейзаж, потом резко развернулся.

— Поиск «Туриста» завершен, — бросил он, не глядя на подчиненных. — Сдавайте оборудование и готовьте рапорт, один на двоих. Завтра утром чтобы всё было у меня на столе.

Лейтенанты переглянулись. В их взглядах читалось и облегчение, и разочарование. Месяц жизни коту под хвост.

— Есть, товарищ капитан, — бодро отрапортовал Сухонин, хотя в голосе не было ни капли радости.

Вечером, когда коридоры управления опустели, Морозов снова вызвал их к себе. Он сидел за столом, перебирая фотографии, сделанные во время наблюдения. Лица, машины, окна. Целый мир, проживший месяц под невидимым оком госбезопасности.

— Садитесь, — кивнул он на стулья.

Он подождал, пока они устроятся, и заговорил тихо, почти шепотом.

— Официально мы это дело закрыли. Начальство считает, что мы гонялись за тенью. Возможно, они правы. А возможно, и нет.

Он поднял глаза на лейтенантов. Они слушали, затаив дыхание.

— Поэтому — держите ухо востро. Я хочу, чтобы вы без шума, без спешки, не акцентируя, сориентировали свои контакты. Просто как фоновую информацию. Вдруг где-то всплывет. Любой хромой старик со шрамом на щеке, который ведет себя… странно, выглядит… не на своем месте… Любой слух о человеке, появившемся из ниоткуда или исчезнувшем никуда. Всё это — лично мне. Мимо официальных каналов. Поняли?

— Поняли, Николай Сергеевич, — серьезно кивнул Барсуков.