Освобождая Денвер

Глава 3

2

Кольт

Я думал, что меня уже не спасти.

Я думал об этом даже тогда, когда нашел ее: осколки моей души, которые я вырывал с каждой отнятой жизнью, никогда не вернутся. Я смирился с тем, что, даже когда Денвер снова окажется в моих руках, я уже не буду тем мужчиной, в которого она влюбилась, потому что он превратился в сломленное, замученное существо.

Но проходят секунды, и я исцеляюсь.

Минуты, и я снова дышу.

Она со мной. Она в безопасности.

Я нехотя отпускаю ее, и она садится на ступени особняка. Опустившись перед ней на колени, я беру ее лицо в ладони, и облегчение быстро сменяется яростью, когда я вижу ее рассеченную губу и начинающий проступать синяк на челюсти.

— Я в порядке, — говорит она, мягко перехватывая мои запястья.

Но она не в порядке. Ее щеки осунулись. Под глазами темные круги. Тьма затапливает мое сердце, когда я думаю о том, что с ней произошло, что сделал Илай, что он планировал сделать...

Тьма замедляется до медленной, ровной струйки, когда Денвер прижимает мою ладонь к своему животу. К небольшому, едва заметному бугорку.

Она улыбается мне, ее глаза блестят, и ей не нужно ничего говорить — я и так все понимаю.

— Наш малыш, — тихо говорю я, и на моем лице появляется первая настоящая улыбка за последние месяцы.

Она кивает.

— Наш малыш.

Моя семья.

— Я люблю тебя, — говорю я, и мой голос срывается. — Прости, я...

— Никаких «прости». — Она проводит кончиками пальцев по моей бороде. — Никаких извинений. Никаких сожалений. Мы справились. Все трое.

Все трое.

Моя семья.

— Господи, Себастьян, — говорит Таф, поднимаясь по ступеням. — Выглядишь дерьмово.

Я поднимаю голову и вижу Себастьяна, который опирается на открытые двери дома, бледный и окровавленный.

— Спасибо. Медицинская помощь была бы чертовски кстати.

Таф уже запрашивает ее через свой наушник, пока мой взгляд переводится на другого мужчину, стоящего с нами.

Он без рубашки, на груди багровые полосы — сорвана кожа. Он настороженно наблюдает за мной, переводя взгляд с Денвер на меня и обратно.

— Это Китрик, — говорит Денвер, беря меня за руку. Я помогаю ей подняться на ноги. — Он защищал меня.

Китрик. Человек, который позвонил мне и сказал, что поможет вытащить Денвер и Себастьяна, и все, что мне нужно делать, — это ждать. Я ему не поверил. С какого хера я должен был верить? Пока он не сказал мне то, о чем знают немногие, — про татуировку в виде малиновки. У меня не было выбора, кроме как ждать, после того как он пообещал отключить системы безопасности вокруг дома, обеспечив нам легкий и быстрый доступ к Денвер.

И еще он упомянул кое-что.

— Марни, — говорю я, глядя сверху вниз на Денвер. — Где она?

Ее светлые брови сдвигаются.

— Это... это была не она. Какая-то женщина притворялась. Ну, или так она сказала перед тем, как... она была наверху. Возможно, она все еще там. — Она крепче сжимает мою руку. — Ты можешь проверить? Проверить, была ли это она? Она могла солгать... все произошло так быстро.

Боже, а что, если она солгала? Что, если мы подобрались так близко, а это не она?

— Я покажу где, — говорит Китрик, пытаясь скрыть гримасу боли, когда отталкивается от стены, на которую опирался.

— Чувак, я вижу мышцы, которые видеть не должен, — говорит Таф. — Тебе нужно дождаться врача.

— Я в норме, — бросает Китрик, глядя на Денвер. — Ты как, в порядке?

Она медленно кивает.

— Да. Думаю, да. Но... я не могу вернуться туда. Не хочу заходить в эту клоаку глубже, чем необходимо.

Я неохотно выпускаю ее руку.

— Таф, не выпускай ее из виду.

Он кивает мне, и я целую ее — дольше, чем нужно, дольше, чем стал бы в любой другой раз, когда оставляю ее всего на пару минут, но у меня такое чувство, что отныне я буду растягивать каждый поцелуй с ней.

Пока люди Чарли и Кейна продолжают прочесывать дом и территорию, я следую за Китриком вверх по широкой лестнице и дальше по коридорам. Мы проходим мимо тел, но он даже не смотрит на них, оставаясь совершенно равнодушным к жестокой гибели своих коллег.

— Почему ты помогал ей?

— Думаю, об этом тебе стоит поговорить с Денвер.

Кожу на моей шее покалывает.

— Мы говорим об этом прямо сейчас.

Он замирает перед дверью и толкает ее, не отвечая мне. Спальня пуста.

Китрик достает телефон окровавленной ладонью.

— Я покажу тебе записи с камер. Может, ты ее узнаешь.

Прошли годы с тех пор, как я видел Марни, но я знаю, что узнаю ее лицо. Если это она, значит, она предала Денвер, но мы также понятия не имеем, через что ей пришлось пройти, чтобы дойти до этой точки. Что ей приходилось делать, чтобы выжить.

Он показывает мне телефон — видеозапись, на которой брюнетка входит в дом вместе с Пауком.

— Это не она, — говорю я, скрывая облегчение от этого незнакомца. — Ты знаешь, может ли Марни быть жива? Слышал что-нибудь о...

— Если Марни Харланд жива, то единственные люди, которые об этом знали, — это Паук, Илай и тот, кто купил ее последним, — просто говорит он. — Я начал работать на Паука после того, как он забрал ее, но она была важной фигурой. О ее местонахождении знали только те, кто никогда ни единой душе не проговорился бы. Это не стоило той смерти, которая бы за этим последовала.

Я провожу рукой по бороде. Надежда еще есть. Должна быть.

— Нам пора вернуться к Денвер, — говорит он.

По причине, которую я не могу объяснить, то, как он произносит имя моей жены, забирается мне под кожу и гложет меня. Я вглядываюсь в выражение его лица, делая шаг вперед.

— Давай вернемся к моему предыдущему вопросу. Почему ты помог ей?

— Херовая у тебя манера говорить «спасибо».

— Я нетерпеливый человек, Китрик, — говорю я. — Сейчас я остаюсь спокойным только ради жены. Я продолжу с того места, на котором остановился Паук, независимо от того, что ты для нее сделал. Так что ответь на мой, блядь, вопрос.

Он смотрит на меня несколько секунд, прежде чем тихо выругаться.

— Я федерал.

А вот этого ответа я никак не ожидал.

— Под прикрытием.

— Да.

— Как давно?

Он ведет плечом, словно признание секрета не сбросило с него ношу, а лишь прибавило веса.

— Два года. Паук завербовал меня из тюрьмы после того, как бюро состряпало мне срок за взятки.

Мои брови сдвигаются сильнее.

— Ты угробил собственную карьеру, чтобы сесть в тюрьму и втереться в доверие к Эддардсам?

— Да, — отрывисто бросает он.

— Самоотверженный коп.