Страница 60 из 130
— А что еще? — вопрошает он. — Он заявил, что я выбрал тебя. И да, я выбрал тебя. Ты моя жена, Денвер. И если он не способен с этим смириться…
— Вы поженились?! — вскрикивает Чарли, едва не бросая руль. — И свою первую ночь в качестве жены Кольта ты провела в обезьяннике? Господи Иисусе, женщина, да ты истинная Харланд в душе.
Я слабо улыбаюсь, сползая пониже на сиденье, пока чувство вины медленно вытесняет ночную тревогу.
— Значит, мы найдем Алистера и все исправим, — заявляю я.
— У нас сейчас есть дела поважнее, чем капризы и истерики Алистера. Денвер, вообще-то тебя только что приняли по подозрению в убийстве.
Мне не привыкать. Для меня это даже не второй раз. Меня уже задерживали по подозрению в убийстве Холдена Хейза, когда его тело с пулей в голове нашли сожженным дотла в моем собственном клубе. Преступление, которое совершил Аксель, просто чтобы меня защитить.
— Рейд встретит нас в доме, — произносит Кольт. — Мы со всем разберемся.
Будь это мой первый арест, я бы чувствовала себя увереннее. Но мне кажется, в жизни каждого человека есть определенный лимит на количество убийств, которые могут сойти ему с рук. И три раза — это, пожалуй, уже явный перебор и проверка моей удачи на прочность.
Когда мы возвращаемся домой, Таф, Джей-Джей и Льюис встречают меня на пороге. Их улыбки выглядят натянутыми — скорее всего, они гадают, знаю ли я причину исчезновения Алистера. Но Кольт прав: с этим мы разберемся позже.
Рейд Макмахон переходит сразу к делу, едва переступив порог. В его светло-каштановых волосах проступает седина, а морщины прорезают мужественное, широкое лицо. Ему за сорок, и, судя по светлому следу от кольца на безымянном пальце, он недавно развелся.
— Итак, сначала голая правда. Если они докопаются до остальной части записи с камер, насколько глубоко мы в дерьме? — спрашивает он, откидываясь на спинку стула в столовой.
— По шкале от одного до десяти? Нам полный пиздец, — признаюсь я.
Он кивает:
— Я так и думал. Есть зацепки, кто слил видео?
Кольт качает головой:
— Я думал, что знаю, но теперь уже не уверен.
— Это мог быть Рейнджер? — Рейд переводит взгляд на меня. — Бывшие мужья бывают злопамятными, особенно когда ты снова выходишь замуж.
Я принимаюсь перебирать пальцами кулон на шее:
— Рейнджер не знает, что я снова вышла замуж, но не думаю, что это его рук дело. Он может злиться сколько угодно, но даже он не захочет видеть меня за решеткой. Вот если бы на этой записи был Кольт? Тогда сто процентов — да. Но не я. Он скорее предпочтет видеть меня мертвой, чем запертой в четырех стенах.
Кольт заметно наливается напряжением, его бицепсы перекатываются под тканью рубашки.
— Я просто честна.
— Знаю, — отзывается он с напускным спокойствием. — Но это не значит, что мне приятно это слышать.
— И что нам теперь делать? — спрашиваю я.
Рейд вздыхает:
— Тебе не предъявили официальных обвинений, это плюс, но Маршалл так просто не отступит. Она будет копать под тебя. Жестко. Судя по всему, она и раньше тобой интересовалась, а стычка с Рейнджером только подлила масла в огонь.
Классика жанра. На мою жизнь до сих пор влияет человек, который не делает ничего, кроме как медленно разрушает меня с самой нашей, блядь, первой встречи.
— Тебе нужно залечь на дно. Не выезжай за пределы штата.
— Вести себя прилично? — слабо предлагаю я.
Он кивает:
— Ага. Побудь невестой. Наслаждайся семейным блаженством. Я сделаю так, чтобы защитить тебя с юридической стороны. А Кольт займется теми вещами, о которых мне лучше не знать.
Кольт дарит мне ободряющую улыбку, и это немного утихомиривает мою панику. Если кто и способен защитить меня и уберечь от тюрьмы, так это он. Рейд прощается, и едва мы остаемся наедине в коридоре, Кольт притягивает меня к себе и целует.
— А если мы не сможем это исправить? — шепчу я. — Тот, у кого в руках эта запись, сейчас фактически решает мою судьбу.
Кольт запускает пальцы в мои волосы:
— Тогда мы сбежим.
От этой мысли мое сердце на секунду замирает:
— Но как же Холли…
— Она поедет с нами. Мы сможем начать жизнь с чистого листа где угодно, Дель. У нас есть деньги. Есть ресурсы. Если придется бежать — мы побежим.
Бега. Всю жизнь. Постоянно оглядываться через плечо. Вечно гадать, не узнает ли нас следующий встречный.
— Мы не будем бегать, — отрезаю я. — Холли заслуживает лучшей жизни, чем вечные бега. К тому же побег сделает меня виноватой в глазах закона.
Кольт мягко улыбается и аккуратно перехватывает меня за подбородок:
— Денвер, любовь моя, свет моей гребаной жизни —
ты и виновата
.
— Ну…
чисто технически,
— бормочу я под нос.
У Кольта запланирована встреча с Анджеем Новаком. Учитывая, что глава польской мафии редко снисходит до личных аудиенций, у Кольта просто нет выбора — он обязан ехать и укреплять наши хрупкие отношения с поляками.
Едва он уезжает, я принимаю душ, переодеваюсь в пижаму и решаю посидеть с Ронаном.
Упершись локтем в матрас и положив подбородок на ладонь, я наблюдаю за тем, как он спит. Прошло почти два месяца со дня взрыва. Трубку искусственного дыхания уже убрали, но он все еще не пришел в себя. Я честно не представляю, что мы будем делать, если он так и не очнется.
— Если бы ты мог просто открыть глаза, было бы чертовски здорово, — шепчу я, беря его за руку. — Нам позарез нужны хорошие новости.
Он не двигается. Никакого трепетания век, ни малейшего движения, его пальцы даже не вздрагивают в моей руке.
Тяжесть всей последней недели давит на плечи с такой силой, что я просто роняю щеку на край постели. Из последних сил пытаясь бороться с усталостью, я закрываю глаза, и сон мгновенно затапливает сознание.
Мне снится та холодная тюремная камера, но сквозь этот кошмар пробиваются вспышки воспоминаний о городской ратуше. Об улыбающемся Кольте, когда мы обещали друг другу быть вместе навеки, и я официально стала его женой…
Резкий звонок телефона вырывает меня из сновидения. Я снимаю трубку:
— Да?
— Я тебя разбудил?
Я тру лицо ладонью, безумно рада слышать Кольта. За окном уже совсем темно, так что я, должно быть, проспала несколько часов.
— Нет, мне в любом случае нужно было вставать. Ты как? Все в порядке?