Страница 57 из 130
— Вот и посмотрим. — Она небрежно машет рукой в сторону ряда пластиковых стульев. — Располагайтесь с комфортом. Надеюсь, вы любите растворимый кофе.
Едва Куинн Маршалл скрывается из виду, Таф тут же оказывается рядом со мной:
— Это просто хреново, Кольт. Чертовски хреново.
Да. Спору нет.
Минут через тридцать появляется Рейд. Выглядит он так, словно только что сошел с обложки модного журнала, а не был разбужен моим звонком посреди ночи часом ранее. Проходя мимо, он ободряюще сжимает мое плечо. Я знаю, что для него не составит труда вытащить Денвер отсюда, но внутри все равно все узлом завязывается.
Алистер так и не отзвонился. У него уже должны быть хоть какие-то новости, но когда я набираю его сам, он врубает автоответчик. В этот момент в дверях участка появляется Льюис с широко распахнутыми от ужаса глазами.
— Блядь, Кольт, мне так жаль. Меня не было дома. Какого хера произошло? — выпаливает он. — Где она?
Я вкратце пересказываю ему то немногое, что знаю сам.
Он меряет шагами тротуар, пока мы ждем.
И ждем.
Рейд однажды вытащил Тафа из дела о вооруженном нападении меньше чем за час, хотя копы располагали гребаной записью с камер наблюдения, где было четко видно его лицо. Меня всегда восхищало, какую ложь он способен соткать и как виртуозно умеет выворачивать систему наизнанку, чтобы наши имена оставались чистыми. Это, вкупе с прикормленными копами, делало нас практически неприкасаемыми.
Но часы идут, а Денвер так и не выпускают.
Когда Рейд наконец снова появляется в дверях, он один.
Я подхожу к нему, качая головой:
— Они ведь не оставят ее у себя?
— Оставят. Эта новая детектив мертвой хваткой вцепилась в дело, — произносит он, устало проводя ладонью по лицу. — Нам нужно поговорить наедине.
— Я не уеду отсюда без моей, блядь, жены, Рейд.
— У тебя нет выбора. Они закрыли ее на сорок восемь часов, и у нас есть время ровно до истечения этого срока, чтобы сделать так, чтобы эти улики рассыпались в суде. Но здесь мы говорить не можем.
Когда я ухожу от этого здания, мне кажется, будто я собственными руками вырываю сердце у себя из груди. Даже просто стоять на тротуаре ощущается так, словно я ее предаю и бросаю на произвол судьбы.
— Прости, Таф, но нам нужно остаться вдвоем, — говорит Рейд, едва мы оказываемся на улице.
Таф хмурится:
— В каком смысле?
— Я доверяю Тафу.
Рейд качает головой:
— Кольт, это касается только тебя. И больше никого.
Какого хера здесь происходит? Я Тафу жизнь свою доверю. Рейд прекрасно это знает, так почему… он же не думает, что крысой может оказаться кто-то из моей семьи? Это просто, блядь, невозможно.
Мы проходим пару кварталов, и Рейд достает сигарету:
— Выбрось телефон.
Он швыряет свой в мусорный бак, мимо которого мы проходим, и я поступаю так же. У меня полно одноразовых мобильников, и все важное продублировано на них. Чем дальше мы идем, тем сильнее у меня под кожей зудит дикое желание узнать, ради чего Рейд принимает такие меры предосторожности.
Мы останавливаемся в тупике какого-то переулка. Из-за выходных на улицах полно народу, но прохожим плевать на наш разговор. В этом чертовом бурлящем муравейнике каждый зациклен исключительно на собственной жизни.
— Денвер спала с Винсом Капелли? — спрашивает он.
— Нет, не спала.
Он вынимает сигарету изо рта:
— Я не стану осуждать тебя за то, что ты женился на ней, даже если она изменила, Кольт.
— Она не спала с ним, — процеживаю я сквозь сжатые зубы. — С чего такие вопросы?
— У них есть видеозапись, где Денвер подъезжает к дому Винса в ту самую ночь, когда он, предположительно, был убит.
У меня внутри все леденеет, и падающий снег тут вообще ни при чем. Я прислоняюсь спиной к стене переулка; кирпич ощущается холодным даже сквозь куртку, и я пытаюсь просто дышать. Алистер ведь говорил, что лично видел запись, на которой Денвер перерезает Винсу глотку. Если копы тоже это видели…
— Насколько информативна запись?
Он выдыхает, дым кольцами срывается с его губ:
— Этого достаточно, чтобы ее арестовать.
— Но не предъявить обвинение?
— Пока нет.
Значит, они видят, как Денвер заходит в дом Винса, но, судя по всему, у них нет кадров изнутри. Пока что нет.
— Ты сможешь ее вытащить?
Он глубоко вздыхает:
— Я сделаю все, что в моих силах.
— Рейд. — Я делаю шаг к нему. — Ты
сможешь?
— По крайней мере, я добьюсь ее освобождения, как только истекут эти сорок восемь часов. Нам нужно убедиться, что больше ни хрена не всплывет, Кольт. Есть еще что-то, что может связать ее с этим убийством?
Данте мог бы. Он тоже там был. Но даже если Денвер ему не нравится, он никогда не сдаст ее легавым. Мы так не работаем. А Льюис скорее сам подставится под пулю, чем пойдет против нее.
— Да. Есть другая видеозапись.
— Блядь. Блядь, блядь, блядь. — Он швыряет сигарету прямо в сугроб. — Нам нужно выяснить, кто ее отправил.
Тяжелая, тупая боль оседает в моем сердце, а внутри скручивается липкое чувство ужаса, от которого я, кажется, уже никогда не избавлюсь.
— Я уже знаю, кто.
Мы возвращаемся к Тафу, Джей-Джею и Льюису. Таф по-прежнему выглядит задетым за живое, пока мы идем к машине. Льюис говорит, что встретит нас уже в доме.
Я отказываюсь в это верить. Я не хочу, чтобы мои подозрения оказались правдой. Я знаю, что он способен сотворить такое с ней, но я никогда бы не подумал, что он сделает это со мной.
Когда мы приезжаем, в доме стоит тишина. Таф и Джей-Джей заходят следом за мной; Лукас поднимается с дивана при нашем появлении. Алистер стоит у телевизора.
— Что случилось? Почему Денвер не с вами? — спрашивает Лукас. — Рейд не смог ее вытащить?
Я швыряю сумку у двери, не сводя пристального взгляда с Алистера:
— Скажи мне, что это не твоих рук дело.
В комнату густым, осязаемым потоком вливается напряжение и тишина.
Алистер хмурится:
— Что именно?
— Скажи мне, что это не ты отправил ту запись копам. Скажи, что ты не упек Денвер за решетку до конца ее дней просто потому, что ты, блядь, ее не перевариваешь. — Я медленно надвигаюсь на него, и мой друг не сводит с меня глаз. — Скажи, что это не ты сделал.
Челюсть Алистера плотно сжата:
— Не я.
— Ты сам говорил мне, что смотрел эту запись.
— Смотрел.
— И что ты, сука, с ней сделал?