Страница 50 из 130
Мне нравится Аксель. Правда. Он кажется хорошим парнем, абсолютно не похожим на своего отца, и он выбрал Денвер, а не Рейнджера. Но он все равно остается сыном Рейнджера Люкса. На него всегда будет открыта охота в том или ином виде. Он — ходячая, говорящая мишень и идеальный рычаг давления на опасного человека. И то, что Элисон в это ввязалась, подвергает опасности и ее тоже.
Но я не могу указывать ей, как жить. Стоит мне попытаться вмешаться, и это лишь сильнее подтолкнет их друг к другу. И в конце концов, пусть она и не кровная Макьюэн, она все равно часть семьи. А значит, всегда находилась под прицелом.
Возможно, я просто слишком много накручиваю.
Самуэль уже ждет нас в ресторане отеля, когда мы приезжаем. Денвер с ходу начинает рассыпаться в извинениях, но он уверяет ее, что все в порядке.
Встреча проходит ровно так, как и ожидалось. Поскольку дела теперь веду я, земля фактически принадлежит мне, и у меня никогда не возникло бы проблем с ее продажей под казино, но когда на кону такие деньги, без формальностей не обойтись.
Это моя первая серьезная деловая встреча с Самуэлем Лок Шун Лау. Денвер много рассказывала мне о нем, и вся суть сводилась к одному простому факту: он не должен был становиться криминальным авторитетом, но у него к этому талант. Проговорив около часа о делах, я вынужден с ней согласиться. Он умеет слушать чужие условия и не боится выдвигать встречные.
Когда официальная часть разговора подходит к концу, Самуэль заказывает бутылку дорогого виски, а Денвер отлучается в дамскую комнату.
— Часто бываешь в Нью-Йорке? — спрашиваю я, пока нам разливают напитки.
Самуэль качает головой:
— Как только перебрался в Мэриленд, больше никуда особо и не выезжал. Это было именно то место, где мне хотелось находиться, пока я не вернулся домой.
— Больше по душе маленькие города?
Его губы трогает мимолетная улыбка:
— Я люблю тишину. В мегаполисах тишины не бывает. Люди вечно куда-то несутся… — Он берет свой бокал, любуясь янтарной жидкостью. — Мне кажется, они и сами уже забыли, ради чего так отчаянно спешат. — Он делает маленький глоток, пока я обдумываю его слова. — Будешь скучать по всему этому, когда уедешь?
— Ни капли. — Простой и честный ответ.
— Уверен? Ты ведь выстроил целую империю. И оставляешь ее позади.
Я провожаю взглядом Денвер, которая как раз возвращается к нашему столику. Она одаривает меня лукавой ухмылкой, покачивая бедрами и преодолевая разделяющее нас расстояние с равной долей грации и дерзости. Я улыбаюсь:
— Моя империя – это она.
Заметив, что Денвер вернулась не одна, я поднимаюсь с места — вместе с ней идет Даниэль Макьюэн. Сестра Ронана постоянно приходит к нам в дом, проводя у его постели каждую свободную от работы минуту, и при этом она не проронила ни единой слезы. Не потому, что ей все равно, а потому, что она Макьюэн— чертовски кремневая девчонка. Она сама как-то сказала мне, что реветь бессмысленно: это никого не вернет и не заставит ее брата очнуться.
Ее темные волосы припорошены снегом, сама она укутана в тяжелое пальто.
— Глядите, кого я перехватила в вестибюле, — говорит Денвер.
Я обнимаю Даниэль и целую ее холодную с улицы щеку:
— Какими судьбами здесь?
— Да вот, только что завезла собаку клиента, — отвечает она. Даниэль работает грумером, но я и не знал, что у нее есть услуга доставки питомцев на дом.
— Самуэль, познакомься, это Даниэль Макьюэн. Сестра Ронана Макьюэна, — представляю я ее. Самуэль поднимается, поправляя манжет, и в этот момент его взгляд встречается с Даниэль.
На его лице мгновенно проступает неописуемая ярость.
— Ты,
— цедит он сквозь зубы.
Даниэль выглядит не менее взбешенной, ее глаза округляются:
— Ты?! — Она резко хватает со стола бокал и плещет напиток ему прямо в лицо.
Виски стоимостью без малого в тысячу долларов стекает по физиономии лидера Триад, а Даниэль с грохотом опускает пустой бокал обратно на скатерть.
— Это стоило того, чтобы подождать, козел ты эдакий!
— Я козел? — Самуэль делает шаг к ней. Мы с Денвер наблюдаем за этой сценой в полном немом восторге. — Да ты меня, блядь, средь бела дня обобрала!
— Обобрала? — переспрашиваю я. — Она же на целую голову ниже тебя.
— Она бешеная, — огрызается он на меня, после чего снова переключается на Даниэль. — Ты торчишь мне выпечку!
Денвер прижимает ладонь к губам, пытаясь скрыть улыбку:
— Даниэль, ты что, украла у него булочку?
— Детали не имеют значения! — восклицает Даниэль, всплескивая руками. — Тебе еще повезло, что я тебя электрошокером не долбанула, придурок. Он за мной бежал! Два квартала! Из-за какой-то булки!
— Это была
моя
булка!
Даниэль прищуривается и приподнимается на цыпочки, хотя даже так едва достает ему до груди:
— И она была божественна.
В итоге Денвер уводит Даниэль из отеля и отправляет ее домой, но перед этим Макьюэн успевает показать Самуэлю средний палец, а тот с готовностью отвечает ей взаимностью.
Кремень, а не девчонка.
Я же говорил.
Самуэль бурчит что-то о том, что встреча окончена, машет нам рукой на прощание и в ярости топает к себе в номер, а Денвер без сил опускается на стул рядом со мной.
— Это так изматывает, — вздыхает она. — Как Финну удавалось столько времени держать их всех в узде?
Я веду плечом, беру ее за руку и рывком поднимаю на ноги. Она жалобно стонет:
— Ну давай посидим еще немножко?
— Я снял для нас номер, — говорю я. — Хочешь подняться и…
— Да. — Она буквально тащит меня через весь вестибюль к лифтам.
Четыре минуты спустя Денвер уже прижата щекой к стене нашего гостиничного номера, а мой член глубоко внутри нее. Мы оба тяжело дышим и все еще одеты — ее платье трещит по швам после моей яростной попытки добраться до ее тела. Одной рукой я обнимаю ее за талию, а второй накрываю ее ладонь, которой она упирается в стену, чтобы удержать равновесие.
— Здесь ты можешь шуметь сколько захочешь, — шепчу я ей на ухо, пока ее узкая киска до боли зажимает мой член. — Можешь кричать во весь голос, пока я трахаю тебя, Дель.
Она издает тихий стон, крепко зажмуривая глаза. Я двигаюсь медленно и размеренно, плавно входя и выходя из нее.
— Ты примешь все, что я тебе дам?
— Да… — выдыхает она.
— Будешь моей идеальной девочкой и выдоишь мой член до капли?
Она кивает:
— Я буду очень послушной.