Страница 31 из 130
— Нам нужна помощь. И ему я доверяю. — Он приподнимает плечи, но этот жест и близко нельзя назвать непринужденным. — Ради подкрепления я готов наступить себе на горло. Слушай, отдохни немного. Наберись сил. Мы сможем обсудить все это через пару дней.
Мне хочется поспорить и сказать, что времени у нас нет, но дикая усталость уже проникает в каждую клеточку моего тела, а мысль о подъеме по этой лестнице пугает так, словно мне предстоит взобраться на Эверест. Когда я только очнулся, я едва не задохнулся из-за трубки в горле, и даже естественная реакция организма на этот дискомфорт ощущалась как забег на марафонскую дистанцию. Поход в душ превратился в то, что я просто сидел на кафельном полу под струями воды — слишком гордый, чтобы просить о помощи, хотя, когда попытался подняться, едва не грохнулся в обморок.
— Я побуду еще немного здесь, внизу, с Денвер.
Алистер кивает, поднимается и на ходу щелкает выключателем, оставляя гореть лишь маленькую настольную лампу в углу комнаты. Я поворачиваюсь к Денвер и сдвигаюсь по дивану. Она вздыхает и утыкается лицом мне в грудь.
— Ты так приятно пахнешь, — тихо урчит она.
Я улыбаюсь, утыкаясь носом в ее волосы:
— А разве я не всегда так пахну?
— Нет. Я обнимала тебя почти каждую ночь, и от тебя пахло больницей. — Она делает глубокий вдох. — А сейчас пахнет тобой.
Сложно описать словами, что я чувствую в этот момент. Нам с Денвер едва хватило пары часов побыть вместе, прежде чем наш мир перевернулся с ног на голову. И пока она переваривала все случившееся, для нее все это время мы уже существовали как пара.
Для меня же это чувство абсолютно в новинку. И оно идеальное. Чудесное. Гребаное безумие. То самое потрясающее ощущение новизны, когда кажется, будто каждое мгновение создано исключительно для нас двоих. Будто мы — те самые придурки, которые первыми в мире изобрели любовь, и никто не способен понять ее лучше, чем мы.
— Мне нравится, что ты спала со мной.
Она приподнимает голову и смотрит на меня; в мягком оранжевом полумраке комнаты поблескивают ее серые глаза.
— Я просто не могла держаться в стороне. — Она протягивает руку и проводит ладонью по моей бороде, словно изучая каждый сантиметр моего лица. — Я не хочу ждать нашего «навеки». Я хочу, чтобы оно началось прямо сейчас.
— Тогда давай уедем.
В ее глазах мелькает тень сомнения:
— Ты уверен?
— Да. К черту все это. К черту деньги, пушки, вообще все. Мне нужна ты. Только ты. — Я прижимаюсь своим лбом к ее лбу. — Мы поможем Алистеру найти замену. Разберемся с Пауком. А потом уедем. Никаких планов на год вперед, никакого ожидания. Мы просто сорвемся с места. Идет?
Она улыбается:
— И откроем наше кафе.
— Да мы можем открыть все, что ты, блядь, пожелаешь, — отвечаю я, и она смеется. Я упиваюсь этим звуком, нежно целуя ее. А затем со стоном отстраняюсь от ее губ: — Если бы мое тело не было так изломано, я бы прямо сейчас залюбил тебя до беспамятства.
Она ухмыляется:
— Это может подождать. Пойдем в постель?
— Тебе придется помогать мне подниматься по лестнице.
— Опирайся на меня, Кольт Харланд.
К тому моменту, как мы добираемся до спальни, я уже тяжело дышу, а все тело ноет. Обливаясь потом и буквально проваливаясь в сон, я падаю на подушки.
— М-да, ну и хренотень, — стону я, когда Денвер прикладывает к моей голове прохладную влажную ткань.
— Это нормально. Какое-то время ты будешь чувствовать слабость, спутанность мыслей и раздражительность. Ты можешь даже забывать какие-то вещи.
— Напомни-ка, как выглядят твои сиськи.
Она смеется, откладывает влажную салфетку на ночной столик, после чего садится на меня верхом и задирает футболку.
— О-о-о, они даже лучше, чем я помнил. — Я веду руками вверх по ее бокам и накрываю ладонями ее грудь. Мягкая и теплая, с уже затвердевшими сосками. — Наклонись ближе. Я слишком слаб. — Она снова смеется, подается вперед и буквально утыкает их мне в лицо. — Останься так навсегда.
— У меня так шея затечет.
— Вот это и есть любовь, Денвер, — шепчу я, целуя ее кожу.
— Годами зарываться лицом в мою грудь? — Я киваю, вбирая губами ее сосок и проводя языком по чувствительной вершине. Она тихонько стонет: — Не делай так со мной, Кольт Харланд. Я слишком сильно по тебе соскучилась. — Я принимаюсь покусывать ее кожу, мой член уже налился до тупой боли. Она трется о меня, и я проклинаю все на свете за то, что у меня нет сил сорвать с нее одежду и трахнуть. Я судорожно втягиваю воздух сквозь зубы, и она тут же замирает:
— Я сделала тебе больно?
— Ох, блядь, нет, продолжай. — Я закрываю глаза, пока она елозит на мне, а с ее губ срываются прерывистые вздохи. — Вот так, моя идеальная, черт возьми, девочка. Кончи для меня. — Она наклоняется, накрывая мой рот поцелуем, а я перехватываю ее бедра, помогая ей двигаться вперед-назад на моем члене. Ткань одежды создает раздражающее трение, но у меня просто нет ресурсов остановиться и раздеться. Напряжение нарастает у основания позвоночника, волна наслаждения скручивается пониже живота, пока она так безупречно работает моим членом. Ее дыхание учащается, мелкие частые выдохи обжигают мои губы. — Блядь, я люблю тебя.
Она кончает тихо, приглушая стон у меня на шее, и секундой позже я срываюсь следом за ней. Голову тут же ведет от легкого головокружения, и я закрываю глаза, пока она ластится к моей груди. Я все еще лежу с закрытыми глазами, когда чувствую, как она смещается ниже по моему телу.
— Ты что делаешь?
— Прибираю за тобой, — шепчет она, перехватывая мои спортивные штаны и стягивая их вниз.
Моя голова откидывается назад, а в горле застревает стон, когда она начинает водить языком, слизывая мою сперму. К моменту, когда она заканчивает, у меня снова наполовину встает, но, должно быть, я окончательно отключаюсь, потому что когда я открываю глаза в следующий раз, Денвер уже приняла душ и ходит в моей хоккейной джерси.
— У твоей мамы нашлась запасная, — говорит она, забираясь в постель рядом со мной. — Я побрызгала ее твоим одеколоном.
— Ты одержима мной.
— Я самая преданная фанатка Хлыста.
Я хохочу так громко, что она закрывает мне рот ладонью, и ее улыбка в это мгновение могла бы стать моей единственной причиной для того, чтобы снова открывать глаза по утрам. Она прижимается к моему боку, целуя меня в челюсть.
— Хоть бы все это не оказалось сном.
Я улыбаюсь:
— Это не сон, Дель. Я настоящий. Ты настоящая. Мы вместе. И больше никто и никогда нас не разлучит.