Освобождая Денвер

Глава 3

8

Денвер

Льюис разговаривает о чем-то с Тафом, но, услышав свое имя, оборачивается. Он все еще улыбается, когда подходит ко мне и останавливается, вопросительно приподняв брови.

Мой друг.

Мой защитник.

Лжец.

— Назови мне свое имя.

Льюис недоуменно хмурится, но с его лица не сходит улыбка.

— Что?

— Твое. Имя, — отрывисто повторяю я. — Назови мне свое имя.

Его улыбка угасает.

— Льюис Гозиа.

Сердце гулко бьется в груди, горячая кровь быстро и шумно разносится по телу. Этот неистовый стук в ушах удерживает меня в реальности.

Я делаю шаг ближе к нему.

— Назови мне свое имя. — Выражение его лица меняется. До него медленно доходит суть, он всматривается в мое лицо, но молчит. — Я не стану спрашивать дважды.

Остальные притихли. Таф подошел ближе, его взгляд мечется между Льюисом и мной. Алистер наблюдает за нами со стула, на котором только что сидел Данте, и выглядит не менее растерянным.

Льюис произносит:

— Меня зовут Льюис.

— Льюис кто? — шиплю я.

Его челюсть упрямо сжимается.

— Леджер.

У меня перехватывает дыхание, хотя человек Ронана уже подтвердил мне это по телефону. Мы наняли его несколько дней назад, чтобы он раскопал все про имя, которое назвал Китрик, — ведь тот мог узнать голос Льюиса, но мне нужно было знать «почему». Зачем моему другу так поступать?

И теперь я знаю.

— Мать Уайатта в конце концов наняла правильного человека, — тихо говорю я, стараясь не сорваться. Меня разрывает между желанием закричать и разрыдаться. — Зачем? Зачем так долго притворяться? Ты мог просто убить меня. Зачем нужно было строить из себя моего чертова друга?

Доброта, к которой я так привыкла, исчезла. Льюис стал холодным, отстраненным — это не тот человек, который стоял под холодным душем и умолял меня прийти в себя. Не тот, кто радовался, когда я сказала, что мы с Кольтом поженились. Не тот, кто помогал мне стать сильнее, кто беспокоился обо мне, кому я доверяла.

— Мне нужно было точно знать, что это ты убила Уайатта, — глухо говорит он. В его голосе нет ни злорадства, ни самодовольства. — Тебе нужно было начать доверять мне.

Я пытаюсь сглотнуть подступивший к горлу ком, но голос все равно срывается:

— И у тебя отлично получилось, верно? — Он в упор смотрит на меня и молчит. — Я рассказала тебе о том, что случилось с Уайаттом, еще несколько месяцев назад. Почему ты не убил меня тогда?

— Потому что она хотела, чтобы это было больно, — жестко отвечает он, в его словах сквозит горечь. — Она умерла. Ты знала об этом? Тебе вообще было не плевать? Твоя свекровь умерла, так и не узнав, что случилось с ее сыном.

Горло сдавливает спазм.

— В том, что случилось с Уайаттом, нет моей вины.

— Ты спустила курок! — Его голос гремит на весь склад. — Ты достаточно умна, чтобы понимать, что Рейнджер манипулировал тобой, но ты все равно это сделала. Уайатт был моим кузеном. Он был хорошим парнем. Он заслуживал гораздо большего, чем ты когда-либо могла ему дать.

— Довольно, — вмешивается Кольт. — Дель, что ты хочешь с ним сделать?

Еще один выбор. Еще одна жизнь в моих руках.

— Что? — спрашивает Льюис с горькой усмешкой. — Собираетесь убить еще одного Леджера? Получится Уайатт, Адам, мать Уайатта и я.

— Пошел ты на хер, Льюис, — отрезает Ронан. — Ты провел с Денвер больше года. Ты прекрасно знаешь, что у нее не было чертова выбора. Если ты не смог этого увидеть, это твои проблемы.

Льюис переводит взгляд с Ронана на меня, и ствол его пистолета упирается мне в лоб так стремительно, что я даже моргнуть не успеваю. Таф кричит, Кольт бросается вперед, но Льюис уже взводит курок.

И пока секунды замедляют свой ход, он смотрит только на меня.

Он часто дышит, на его лбу блестит пот.

Но даже сейчас я вижу в нем только своего друга. Ночи, которые мы делили. То, как он заставлял меня смеяться. Его руку на моей пояснице. Его успокаивающий шепот мне на ухо. Это было ложью, но все казалось таким настоящим. Абсолютно все.

Я так отчаянно хочу верить, что он этого не сделает.

Слезы застилают мне глаза, наши взгляды намертво сцеплены.

И он нажимает на спуск.

Раздается громкий щелчок.

Патроны, которые я сама вынула несколько часов назад.

Потому что, как бы мне ни хотелось, чтобы Китрик ошибся, я не могла так рисковать.

Кольт вскидывает свой пистолет, и выстрел оглушительно грохочет в застывшем воздухе. Я закрываю глаза прежде, чем успеваю увидеть смерть человека, которому, как мне казалось, я могла доверять.

Мои глаза все еще закрыты, когда Кольт прижимает меня к себе и уводит прочь. Я доверяю ему вести меня, оберегая от того, чтобы я не споткнулась, потому что я не могу смотреть ни на что из этого — ни на тело Льюиса, ни на сочувственные взгляды остальных.

На заднем сиденье машины Кольт держит меня в объятиях. Он целует меня в щеку и шепчет самые правильные слова, но это не заглушает агонию очередной потери.

Возможно, ее уже ничто и никогда не заглушит.

Мы лежим в постели. Холли устроилась между нами, а Уэссон свернулся клубком в ногах.

Это именно то, что мне нужно после такого ужасного дня. Когда мы вернулись домой, Холли бросилась к двери и обняла мои ноги. Она сказала, что скучала по мне, и попросила помочь с домашним заданием, добавив, что только я могу с этим справиться. Мои обязанности отвлекли меня от мыслей о потере, и на несколько часов я позволила себе переключиться на нее и обо всем забыть.

Кольт рассказал Хелене и Антонии. Хелена расплакалась, твердя, что это, должно быть, какая-то ошибка. Если бы только это было ошибкой.

Сейчас Холли уже спит, по телевизору все еще идет «Красавица и Чудовище», а слезы так отчаянно просятся наружу, что у меня болит горло от попыток их сдержать.

— Мне жаль, — шепчет Кольт.

Я выдавливаю улыбку.

— В этом нет твоей вины.

— Мне всегда будет жаль, когда тебе больно, независимо от причин.

Я стискиваю зубы, слезы обжигают глаза.

— Не заставляй меня плакать, я потом не смогу остановиться.

Кольт выбирается из постели, подходит к моей стороне и берет меня за руку. Он ведет меня к балконным дверям, отпирает их, и мы выходим на холод. Деревянный настил террасы не слишком зябкий, а Кольт оставляет дверь приоткрытой, чтобы до нас доносилась музыка из мультфильма.

— Потанцуй со мной, — тихо говорит он и притягивает меня к себе.

Я тяжело сглатываю.

— Мне совсем не хочется танцевать.